– Ты никогда не станешь похожим на него.
– Как знать? Если Битон заставит меня снова смотреть на ужасные предсмертные мучения, как заставил смотреть на страдания Малкольма, то я, возможно, потеряю рассудок и стану похожим на него.
Мэлди обняла юношу, придя в ужас от поступка Битона. Ей доводилось слышать о Малкольме, одном из людей Балфура. О его мучительной смерти под пытками. Безусловно, жестоко заставлять мальчика смотреть на это. Эрик, возможно, прав, думая, что Битон хочет превратить его в такого же сумасшедшего, как и он сам.
Сколько еще раз мальчик подвергнется такому ужасу, прежде чем начнет меняться, приобретать тот редкий тип холодного бездушия, в котором столь совершенен Битон?
– Я должен рассказать Балфуру и Найджелу правду, – сказал Эрик, тяжело вздохнув, и привалился к сырой каменной стене.
– Я же сказала, тебе не обязательно это делать, – ответила Мэлди, отдавая должное его честности и удивляясь, понимает ли Эрик, сколько боли это ему принесет.
– Я должен. Если я промолчу, то не смогу смотреть им в глаза.
Эх, если б я мог рассказать все сейчас, до того как братья попытаются спасти меня, рискуя своими жизнями. Несправедливо, что Мюрреи должны погибнуть, спасая меня – Битона – от собственного отца.
– Они бы все равно пришли тебе на помощь, – постаралась заверить Мэлди, но по мимолетной кривой ухмылке Эрика поняла, что он услышал нерешительность в ее голосе. – Уверена, братья не отвернутся от тебя. Но когда я вспоминаю, как долго длится вражда, как глубоко коренится ненависть, во мне невольно начинают расти сомнения.
Мне очень жаль...
– Почему? Это правда. Никогда не следует извиняться за правду.
– Да, но только не когда она причиняет людям страдания. Твоя честность заслуживает уважения, но скоро ты узнаешь, что не все так же хотят услышать горькую истину. Некоторые обижаются, а другие расстраиваются. Человек не должен лгать, но также не должен торопиться и резать правду-матку. В общем, хоть сейчас тебе это не кажется таким уж важным, но, если вдруг Мюрреи не смогут закрыть глаза на твое происхождение, у тебя еще есть я.
Мы брат и сестра.
Он отрывисто рассмеялся и тряхнул головой.
– О да, это обнадеживает, особенно если учесть, что жить тебе осталось недолго. – Эрик задохнулся и схватил ее за руку. – О, Святой Иисусе! Прости. Я позволил обиде взять верх над рассудком. Я не должен был произносить эти ужасные слова.
– Не мучайся так. – Мэлди сделала глубокий неуверенный вдох, чтобы подавить внезапный приступ страха.
