Принимая во внимание чувства брата, Балфур не рассказал Найджелу о том, что больше всего тяготило его. Искусство Мэлди в любовных играх беспокоило Балфура, но он ни с кем не мог это обсудить. Какая ирония, ведь во всем Донкойле, пожалуй, именно Найджел был наиболее сведущ в подобных вещах и мог бы помочь оправдать или уличить ее. Мэлди — женщина пылкая и открыто делится своей страстью... гораздо более открыто, чем, по мнению Балфура, полагалось девственнице. И уж совсем не давало ему покоя то, как она ласкала его губами.
Ее объяснение звучало правдоподобно, и ему отчаянно хотелось верить ей, но тем не менее в нем проснулось сомнение. Легче поверить, что Мэлди - коварная девка, подосланная, чтобы заманить его в ловушку, чем в то, что мать рассказала бы дочери столь интимные подробности о том, как ублажить мужчину."
"Войдя в спальню, которую он уже неделю делил с Мэлди, Балфур заставил себя приветливо улыбнуться. Он задался вопросом: не вызваны ли его сомнения по большей части собственной неуверенностью в себе, в своей привлекательности, в своем обаянии и способности поддержать в женщине интерес.
Еще ни одна красивая, страстная женщина не удостоила его повторным взглядом. И вот сидит Мэлди, улыбаясь так, словно действительно рада его видеть и не испытывает никакого интереса к его красивому брату. Она делила с ним ложе, хотя весь прошлый опыт говорил ему, что она должна была предпочесть постель Найджела.
- Ты выглядишь очень обеспокоенным, Балфур, - тихо заметила девушка, протянула руку и, когда он взялся за нее, притянула его ближе к кровати.
- Мне не по нраву повешения, - пробормотал он, присаживаясь рядом с ней. - Обычно я стараюсь вообще их не видеть, и тем не менее только что отдал такой приказ и стоял там, пока он не был приведен в исполение.
Мэлди обвила руками его шею и легла, увлекая Балфура за собой.
- Ты должен был так поступить, о чем, я уверена, тебе уже сказал каждый. - Она начала покрывать нежными поцелуями строгие черты его лица.
- Ты обязан поддерживать порядок. Что бы вышло, если бы ты отпустил ее, предательницу и убийцу? Любой, узнавший об этом, решил бы, что ты не способен вершить справедливый суд. А значит, все дозволено. Не знаю, что еще сказать, разве только: у тебя не было выбора. Ты не просто воздал ей по заслугам, но еще и убедился, что все остальные осознали необходимость соблюдения закона.
- Да, я знаю. Это трудно передать словами, но в душе все это понимают.
