Сухарева башня

Когда у человека двое штанов, мало белья, одна рубашка и одна гимнастерка, причем половину гардероба приходится носить на себе, стирка не занимает много времени. И опять Опалин оказался перед выбором – что делать? Он почистил сапоги, надраив их до зеркального блеска, после чего занялся осмотром браунинга, но все эти занятия убивали слишком мало времени. Газеты ему надоели, и он снял с полки толстую книгу под названием «Война и мир», о которой Селиванов как-то сказал, что ее написал очень хороший писатель. Продравшись через лес французских фраз в начале, Опалин понял, что текст ни о чем ему не говорит.

Героями были бездельники из бывших, которые нигде или почти нигде не работали, ходили на какие-то вечера и мололи всякий вздор. Никакого отношения к его жизни это описание великосветского общества не имело, да и не могло иметь, и он затолкал книгу обратно на полку с чувством раздражения. И тут он услышал, как в коридоре зазвонил телефон.

Опалин не двинулся с места. «Это соседу с патефоном его баба звонит, – подумал он.

 – Сейчас он быстро закончит разговор, оденется, выльет на себя полведра одеколону и умчится быстрее ветра. Хотя после ранения на войне он хромает и обычно ходит довольно медленно…»

– Алло! Да, да, – говорил меж тем бодрый голос в коридоре. Потом раздались шаги человека, который ходит, приволакивая ногу. Дверь, визгнув петлями, приотворилась, в проем просунулась мужская голова.

– Ваня! К телефону тебя… По поводу бедных, что ли…

Опалин сорвался с места и, едва не сбив с ног соседа, рванул к телефону.

– Ты как сейчас, свободен? – спросил голос Авилова.

Иван так обрадовался, что кивнул, забыв, что собеседник не может его видеть. Впрочем, он почти сразу же исправился.

– Езжай в Виндавку, – распорядился игрок. – Повтори, что я сказал.

– Ехать в Виндавку, – пробормотал Опалин. – Он там? А его люди? Ты можешь сейчас разговаривать?

– У меня мало времени. Езжай, на месте разберешься.

Виндавкой назывался железнодорожный поселок на северо-западной окраине Москвы, где-то между Покровским-Стрешневом и Серебряным Бором.

«Там же станции неподалеку… – лихорадочно соображал Опалин. – Подмосковная сортировочная… И эта… как ее… Братцево…»

– А куда именно в Виндавку? – спросил он несмело. – Там же не один дом…

– Тебе что, номер нужен? Не знаю я его.

– Ну хоть приметы какие-нибудь есть? Каменный дом или деревянный, с огородом или без, свой колодец или общий…

– Да откуда мне… Погоди, – внезапно сказал Авилов. – Колодец от них далеко.