Сухарева башня

Загадочный пижон достал мелок и стал любовно натирать кий, не переставая ходить вокруг стола своими пружинистыми, широкими шагами. В какой-то миг он внезапно оказался возле Опалина, и тот отчетливо услышал негромкие слова:

Иван даже не успел удивиться, когда щеголь уже отошел и занял позицию возле стола. Шары стукнулись и разлетелись. Зрители взвыли от восторга. Опалин не был поклонником бильярда и плохо в нем разбирался, но даже он понял, что щеголь творит какие-то немыслимые чудеса, забивая из самых невероятных позиций.

Все это по большому счету не трогало Ивана. Он предпочел бы получить хоть какое-то внятное объяснение, почему этот человек, которого он прежде не видел, повел себя таким странным образом и словно пытался его предостеречь. Но незнакомец больше не подходил к нему и даже не смотрел в его сторону, сосредоточившись на разгроме брюнета в черном.

Выбравшись из толпы, Опалин отправился на поиски человека, который был ему нужен. Он остановил официанта и спросил у него, здесь ли Сидор Ярцев.

– Сидор Михалыч? – усмехнулся официант. Это был молодой еще парень, по виду – несколько лет как из деревни, однако уже успевший пообтесаться в большом городе. – А ты по какому делу?

– Можешь передать ему записку? – спросил Опалин. Записку он приготовил загодя и, достав ее из кармана, вручил официанту.

– Может, могу, а может, и нет, – ответил собеседник, нагловато глядя на него. Иван понял, что произвел невыгодное впечатление и что от него ждут денег за услугу, и разозлился.

– Ща я тебя арестую и в угрозыск отвезу, – сказал он неприятным голосом, предъявив удостоверение.

 – Ну?

– Да не надо горячиться, сейчас все сделаем, – пробормотал официант.

Он ушел, унося записку, и, вернувшись через пару минут, объявил, что Сидор Михалыч согласен принять посетителя.

– Пожалте за мной, – сказал официант.

– Нет, – внезапно сказал Опалин, – говорить будем здесь.

– Где здесь-то? Все столы заняты, сам видишь, – официант сделал жест рукой, обводя зал, в котором они находились. – О делах Сидор Михалыч только в конторе говорит.

– И где эта контора? – мрачно спросил Опалин. Само слово отдавало чем-то дореволюционным, то ли купеческим, то ли кулацким, чего он терпеть не мог.

– Да тут рядом, в коридорчике. Два шага.

«Не ходи туда». Что, черт возьми, все это значило? Инстинкт самосохранения трубил тревогу; самолюбие твердило, что, раз уж Иван зашел так далеко, отступать не имело смысла.

– Чеаэк! – заныл полупьяный нэпман за соседним столиком.