Сухарева башня

Физиономия вновь прибывшего сияла непередаваемым удовольствием.

– Там Щеголь петербургского фраера уделал вчистую, – выпалил он, блестя глазами, – что же вы? Такое зрелище!

Город Петроград, бывшая столица, недавно сделался Ленинградом, но название это еще не прижилось, и многие упорно величали его Петербургом – хотя так он именовался вообще, можно сказать, в незапамятные времена, еще до войны с немцами, которая перевернула все вверх дном, вознесла тех, кто был никем, и смахнула, как пыль, тех, кто воображал, что только они одни что-то значат в этом мире.

– Зрелище, зрелище, – хмыкнул Ярцев, косясь на Опалина, – ты вот что: если они снова станут играть, поставь за меня пятьсот. Понял?

Гость, должно быть, понял, что он явился некстати, быстро пробормотал, что все сделает, и скрылся.

– Дел у меня невпроворот, – буркнул Ярцев, насупившись. Брови его нависли низко, и когда он хмурился, то становился особенно неприятен. – Ладно. Как тебя зовут-то?

– Опалин. Иван Опалин.

– И зачем ты меня беспокоить вздумал?

– Я Лариона ищу.

– Мы со Стрелком дел не имеем, – сказал хозяин из угла. Он поставил блюдечко на стол и, взяв кусок сахара, стал грызть его.

– Он твоего брата убил, – сказал Опалин Ярцеву, решив не отвлекаться на посторонних. – Поквитаться не хочешь?

– Ну, допустим, хочу, – Ярцев нехорошо оскалился. – Да что с того? Лариона голыми руками не возьмешь, это всем известно.

– От тебя и не потребуется ничего. Мы сами им займемся.

– Ой ли? – хмыкнул Ярцев.

– Ну мало ли что. Вдруг ты захочешь нам помочь.

– Трактир у тебя хороший, многие сюда ходят. Вдруг узнаешь, где Ларион обретается. Вдруг обмолвится кто, по пьяному делу, например. Или кто-нибудь из его друзей вдруг объявится… Дашь нам знать, а дальше уж мы справимся без тебя.

В кабинете повисло молчание, и только было слышно, как с легким присвистом дышит Кутепов, да как за стенами глухо играет джаз.

– Я что-то не понял, – сказал Ярцев с расстановкой.

– Почему стукачом? У нас с тобой в этом деле общие интересы.

– Не может у меня быть с вашими никаких общих интересов, – проговорил собеседник, и настоящая, тяжелая, как свинец, злоба прорезалась в его голосе. – Ты что, сучонок, вздумал? Ты придешь ко мне и будешь меня пугать?

– Я хотел договориться…

– Договориться? – ножки отодвигаемого стула взвизгнули, царапая пол.