Сумасшедший декабрь (СИ)

 — Мне работать надо.

— Максим, твою мать, у меня в руках заявление на тебя от некого гражданина, который утверждает, что ты нанес ему телесные повреждения при попытке убийства, — рычит отец.

А «наш муж» мало того что моральный урод, он ещё стукач. Нужно было добить эту мразь.

— Скоро буду, — скидываю звонок, делаю глубокую затяжку и иду переодеваться.

У меня судимость не погашена… Но не дождутся, я никогда не пожалею, что разукрасил этому мужику фейс.

— Нет, ты послушаешь меня! — прерывает отец, взмахивая руками.

 — Я устал прикрывать твою задницу. Хочешь сесть — пожалуйста! Отдыхай за счёт государства. Какого хрена?! Какого?! — настолько зол, что брызжет слюной. — У тебя стоит цель — нагадить мне любой ценой?!

Откидываюсь на спинку дивана, перевожу взгляд на окно в ожидании, когда отец успокоится и даст мне возможность сказать.

— Игорь, успокойся, давление подскачет, — поглаживает его по плечу Галина, протягивая стакан воды. Ухмыляюсь, встречаясь глазами с женщиной. Вообще не понимаю, с каких пор отец втягивает в семейные дела своих баб.

— Нет, Галина, посмотри, ему смешно! Он привык, что я все решу за него, и даже не осознает вины. Как, бл*дь, это называется в психологии? Деградация? Не были бы мы в ресторане, я съездил бы тебе по морде, чтобы ты пришел в себя.

— Я все решу сам, — сквозь зубы проговариваю я, потому что достала эта истерия и пляски вокруг его места во власти и выборах. Я давно на это забил, мне есть чем заняться.

— Что ты решишь? Что ты вообще без меня можешь решить?! Нашел себе бабу с ребенком, открыто с ней таскаешься, избил ее мужа, переписал на нее квартиру! — Не сомневался, что господин Демин осведомлён, его предвыборная кампания контролирует каждый шаг.

 — Не много ли для оплаты интимных услуг? Побрякушками и шубами уже не принимают? Я смотрю, ушлая баба, — с пренебрежением проговаривает мой отец, и это является последней каплей. Я могу перетерпеть его наезды в мою сторону, но оскорблять Кристину не позволю даже отцу.

— Я запрещаю тебе говорить о моей женщине в таком тоне! — проговариваю сквозь зубы, на эмоциях подаваясь вперед и заглядывая ему в глаза. — Я дам ей все, что считаю нужным. Плевал я на твои выборы и амбиции. Я защищал свою женщину и ее ребёнка.

Крышу рвёт, сжимаю кулаки, чтобы окончательно не съехать с катушек.

— Раз заявление у тебя — ход делу не дали. С мужем ее разберусь сам! Он заберет заявление, — срываюсь с места и почти вылетаю на улицу.