Сумерки

Девушки были полной противоположностью друг другу. Одна из них — высокая и статная — была великолепно сложена. Такие фигуры обычно украшают собой обложки изданий вроде «Спортс Иллюстрейтед — спецвыпуск Купальники». Любая из нас получит щелчок по женскому самолюбию, оказавшись с обладательницей подобного богатства в одной комнате. Ее золотистые, мягко вьющиеся волосы спускались ниже лопаток. Вторая, маленького роста, худая до невозможности и с мелкими чертами лица, походила на эльфа. Ее черные, цвета воронова крыла волосы были коротко острижены и торчали в разные стороны.

Но в чем-то главном они были схожи. Все были бледны, как мел, бледнее любого в этом зале, бледнее меня — почти альбиноса. Несмотря на разный цвет волос, у всех были очень темные глаза, а под глазами — мрачно-багровые, как синяки, тени. Словно они не спали ночь или получили перелом носа. Однако их носы были совершенно ровными и прямыми — безупречными, как и все черты их лиц.

Но не потому я не могла отвести от них глаз.

Я смотрела на них, потому что их лица, такие разные и в то же время такие похожие, притягивали взгляд опустошающей, нечеловеческой красотой.

Такой не встретить нигде, кроме отретушированных страниц модных журналов. Или картин старых мастеров с изображениями ангелов. Было трудно решить, кто красивее всех — великолепная блондинка или медноволосый юноша.

Все они смотрели куда-то в пространство, не видя, казалось, ни друг друга, ни остальных учеников — вообще ничего в этом зале. Пока я их разглядывала, невысокая девушка встала и, взяв поднос, — неоткрытая кола, ненадкушенное яблоко — направилась прочь быстрой и грациозной походкой, словно шла по подиуму.

Я провожала ее глазами, зачарованная этим легким шагом танцовщицы, пока она не опрокинула поднос в мусорный контейнер и не выскользнула в двери настолько быстро, что я едва успела заметить ее движение. Мои глаза поспешно метнулись назад — оставшиеся четверо даже не изменили позы.

Он тут же отвел взгляд, опередив меня, хотя я в припадке смущения отвернулась сразу.

Во время этого краткого, как вспышка, контакта его лицо не выразило ни капли интереса — словно его просто позвали по имени, и он невольно поднял голову, даже не думая отвечать. Моя соседка прыснула от смущения и вместе со мной уставилась в стол.

— Это Эдвард и Эмметт Каллены, а еще Хейлы — Розали и Джаспер. Та, что ушла — Элис Каллен. Они все живут с доктором Калленом и его женой. — Все это она сказала чуть слышным шепотом.