Сумерки

Мы долго сидели в машине перед домом Чарли, небо успело потемнеть, и неожиданный дождь забарабанил по крыше.

Я старалась описать невозможное: запах креозота — горьковатый, немного смолистый, но очень приятный, острый треск цикад в июле, легкую перистую сухость древесных ветвей, саму огромность бело-голубого покрова небес, раскинутого от горизонта до горизонта и лишь кое-где пронзенного невысокими шпилями пурпурных вулканических скал. Труднее всего было объяснить, почему все это так прекрасно, почему так действует на меня — оправдать красоту, не связанную со скудной, колючей, часто полумертвой растительностью.

Красоту, суть которой — скорее в самой обнаженности формы земли, открыто тянущейся к солнцу своими неглубокими чашами долин и скалистыми холмами. Я поймала себя на том, что использую жесты, стараясь точнее донести до него свои мысли.

Его спокойные пытливые расспросы наконец развязали мой язык, и я заговорила свободно, забыв о смущении от того, что весь разговор вертелся вокруг меня.

Но вот, когда я окончила детальное описание своей вечно неприбранной комнаты в Финиксе, он не задал очередного вопроса.

— Ты закончил? — с облегчением спросила я.

— Даже до середины еще не дошел. Просто твой отец скоро будет дома.

— Чарли! — я неожиданно вспомнила о его существовании и вздохнула. Я взглянула в темное от дождя небо, но оно молчало.

— Ого, как поздно! — вслух удивилась я, посмотрев на часы.

Поразительно, как долго мы проговорили — Чарли уже должен был вот-вот приехать домой.

— Сумерки, — тихо проговорил Эдвард, глядя на западный горизонт, затянутый темными тучами. Его голос был задумчив — мыслями он витал где-то далеко, устремив вперед невидящий взгляд.

Я не отрываясь смотрела на него. Он вдруг обернулся ко мне.

— Для нас это самое безопасное время суток, — сказал он, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Самое легкое время. Но в каком-то смысле и самое печальное. Еще один день закончился, и снова наступает ночь. Темнота так предсказуема, правда?

Он тоскливо улыбнулся.

— Я люблю ночь. Если бы все время было светло, мы никогда не увидели бы звезды. — Я нахмурилась. — Хотя здесь их все равно почти не видно.

Он засмеялся, и атмосфера внезапно разрядилась.

— Чарли будет здесь с минуты на минуту. Поэтому, если ты не хочешь дать ему понять, с кем проведешь субботу… — он поднял одну бровь.

— Нет уж, увольте. — Я подхватила книги, почувствовав, как онемело все тело от долгой неподвижности.