Сумерки

— Так значит, завтра моя очередь?

— Конечно, нет! — он изобразил шутливое негодование. — Я же говорил, что еще не закончил!

— Ну о чем еще можно меня спрашивать?

Он протянул руку к моей двери, чтобы открыть ее, и его неожиданная близость заставила мое сердце выделывать сумасшедшие кульбиты.

Но его рука так и застыла на ручке двери.

— Вот черт, — тихо пробормотал он.

— Что случилось? — я с удивлением увидела, как его челюсти сжались, а глаза зажглись беспокойным огнем.

Он коротко взглянул на меня и мрачно ответил:

— Просто еще одна проблема.

Быстрым движением он распахнул дверь и резко отпрянул назад.

Свет фар, вспыхнувший сквозь пелену дождя, привлек мое внимание, и какая-то темная машина припарковалась у бордюра напротив нас.

— Чарли уже за углом, — предупредил Эдвард, неподвижно глядя на эту неизвестную машину сквозь мутный поток воды на ветровом стекле.

Я мигом выпрыгнула наружу, несмотря на смущение и любопытство. Дождь громко забарабанил по моей куртке.

Я постаралась разглядеть силуэты на переднем сидении той машины, но было слишком темно.

Я видела Эдварда, ярко освещенного встречным светом фар — он не двигался и упорно смотрел вперед, не сводя глаз с кого-то или чего-то, что я не могла различить в темноте. На его лице застыла странная смесь вызова и безысходности. Затем он завел двигатель, раздался скрип мокрого гравия под колесами, и за пару секунд «Вольво» скрылся из виду.

— Привет, Белла! — водитель черной машины позвал меня знакомым хрипловатым голосом.

— Джейкоб? — спросила я, вглядываясь в мутную пелену дождя.

И в этот момент патрульная машина Чарли вылетела из-за угла, и ее фары осветили место действия.

Джейкоб уже вылезал наружу, мерцая в темноте широкой улыбкой. На пассажирском сидении остался грузный мужчина постарше. Его лицо было из тех, что не забудешь, хоть раз увидев: широкое, красновато-коричневое, покрытое глубокими морщинами, как старая кожаная куртка, оно словно растекалось в стороны, так что щеки казались продолжением плеч.

А главное — поразительно знакомые черные глаза, одновременно слишком юные и слишком древние для человека этого возраста. Отец Джейкоба, Билли Блэк. Я моментально узнала его. Хотя за те пять лет, что мы с ним не виделись, я умудрилась забыть даже его имя. Он пристально смотрел на меня, изучая мое лицо, и я попробовала улыбнуться. Его глаза были широко раскрыты, словно от страха или потрясения, ноздри трепетали. Моя улыбка погасла.

Еще одна проблема, сказал Эдвард.