Сумерки

Я положила под микроскоп первый препарат и навела на резкость 40-кратный объектив. Бегло посмотрев в окуляр, я вынесла уверенный вердикт:

— Не возражаешь, если я взгляну? — спросил он, когда я уже убирала стеклышко. Он хотел вернуть его на место, и наши руки встретились. Его пальцы были холодны, как лед, словно он всю перемену продержал руки в сугробе. Но я вздрогнула не поэтому — от его прикосновения меня словно ударило током, как будто через нас прошел электрический разряд.

— Извини, — пробормотал он, поспешно убрав руку, но по-прежнему выказывая желание добраться до микроскопа.

Я смотрела на него, не в силах прийти в себя, пока он разглядывал препарат. Это заняло у него еще меньше времени, чем у меня.

— Профаза, — согласился он и аккуратно записал все в первой строчке таблицы. Быстро сменив препараты, он бегло глянул на второй.

— Анафаза, — проговорил он себе под нос, записывая.

— Можно посмотреть? — как можно равнодушнее спросила я.

Он самодовольно улыбнулся и придвинул ко мне микроскоп.

Сгорая от нетерпения, я заглянула в окуляр, но радоваться было нечему. Черт возьми, он был прав.

— Номер три, пожалуйста, — я протянула руку, не глядя на него.

Эдвард подал мне стеклышко. Мне показалось, что он изо всех сил старался не коснуться меня. Я изучила препарат быстро, насколько смогла.

— Интерфаза, — я предупредительно подвинула микроскоп к нему. Он мельком бросил взгляд в окуляр и сделал следующую запись. Я могла бы записывать, пока он смотрел, но его ясный изящный почерк был настолько хорош, что я постеснялась предложить.

Не хотелось портить страницу своими кривыми каракулями. Мы закончили работу быстрее всех. Я видела, как Майк и его соседка снова и снова сравнивают два препарата, а кое-кто подглядывает в книжку под столом.

Теперь мне было нечем заняться, разве что воспитывать в себе силу воли, стараясь не глядеть на Каллена. Напрасный труд — я все-таки подняла глаза. Он смотрел на меня все с тем же необъяснимым выражением тревожной досады на лице. И тут я поняла, что в нем изменилось.

— Ты что, одел линзы? — не подумав, ляпнула я.

Мой неожиданный вопрос, казалось, сбил его с толку.

— Кажется, в прошлый раз у тебя глаза были какие-то другие, — пробормотала я.

Он пожал плечами и отвернулся.

На самом деле, я не ошиблась. Я живо помнила непроницаемо-черный цвет его глаз, когда он в прошлый раз смотрел на меня с ненавистью — этот цвет так не вязался с бледностью кожи и теплым оттенком рыжевато-каштановых волос.