Сумерки

Сегодня его глаза были совсем другими —  цвета охры. Темнее, чем ириски, но того же золотистого тона. Непонятно, как такое могло быть, наверное, он соврал насчет линз. А может быть, в Форксе я начала сходить с ума в буквальном смысле слова.

Я посмотрела вниз: его руки снова были сжаты в кулаки.

Мистер Беннер подошел к нашему столу, чтобы понять, почему мы бездельничаем. Он увидел, что лабораторная работа сделана, и взял в руки наш листок, чтобы проверить ответы.

— Ну, Эдвард, не кажется ли тебе, что Изабелле тоже надо было дать возможность посмотреть в микроскоп? — спросил учитель.

— Белле, — автоматически поправил Эдвард. — Вообще-то, она определила три из пяти.

Теперь мистер Беннер смотрел на меня со скептическим выражением на лице.

— Ты уже делала эту работу? — спросил он.

Я смиренно улыбнулась:

— Только не на клетках корня лука.

Мистер Беннер кивнул.

— В Финиксе у тебя была углубленная программа по биологии?

— Ну что ж, — сказал он, чуть помедлив. — Хорошо, что вы двое сидите вместе. — И пробормотал что-то еще, удаляясь.

— Жаль, что снег растаял, да? — спросил Эдвард. У меня возникло чувство, что он заставил себя вновь завязать разговор. Меня опять захлестнула паранойя. Он словно подслушал нас с Джессикой за обедом и теперь старается доказать мне, что я была неправа насчет него.

— Да не особенно, — честно ответила я, вместо того, чтобы притвориться, что я такая же, как все. Все еще мысленно стараясь развенчать нелепые подозрения, я не могла сосредоточиться на разговоре.

— Ты не любишь холод, — это не было вопросом.

— Должно быть, тебе нелегко жить в Форксе, — предположил он задумчиво.

— Даже не представляешь себе, до какой степени, — мрачно пробормотала я.

Казалось, его очаровал мой ответ, правда непонятно, почему. Его лицо настолько отвлекало мое внимание, что я решила смотреть на него не чаще, чем того требовала простая вежливость.

— Почему тогда ты приехала сюда?

Никто еще не спрашивал меня об этом настолько прямо и требовательно.

— Это сложно понять.

— Я постараюсь, — он настаивал, почти давил.

Я выдержала длинную паузу, но совершила роковую ошибку, вновь посмотрев на него. Взгляд его глаз цвета темного золота спутал все мои мысли, и я бесхитростно ответила:

— Мама снова вышла замуж.

— Звучит вполне понятно, — не согласился он, но в его интонации мне послышалось неожиданное сочувствие. — Когда это произошло?

— В сентябре, — мой голос показался грустным даже мне самой.