— А я всё думал, с чем тебя сравнить, — хмыкнул Матвей.
Тепло мужских рук, окутывавшее меня почти минуту, внезапно исчезло. Матвей обошёл стол и сел напротив. Секунду посмотрел на стол, а затем отошёл к грилю, рядом с которым на большом камне стояла какая-то металлическая коробка. Открыл её, запах свежей копченой рыбы усилился."
"Во рту мгновенно собрался литр слюней.
Матвей переложил рыбу в блюдо и поставил его в центр стола.
— Жуй, — коротко бросил Матвей, сев напротив.
Дважды можно не просить. Я уже.
Глава 31
— М-м-м! — это единственный звук, который я могла издавать, поедая всю ту вкуснятину, которую Матвей приготовил, казалось, вообще не напрягаясь.
— Вкусно?
— М-м-м! — я блещу красноречием.
Наивкуснейшая ароматная сочная рыбка. Нежнейшие мягкие овощи. И всё это буквально тает у меня во рту.
Восторг да и только!
— Убедила, — хохотнул Матвей. Взял стеклянную бутылку, поднёс её к краю стола и одним коротким, но увесистым ударом, открыл пиво. Небрежно откинул чуть помятую металлическую крышку на край стола и в несколько глотков выпил половину содержимого бутылки.
— А если бы меня не было, вы бы спивались здесь в одиночестве?
— С котом, — кивнул он в сторону Ржавого, который сидел на краю его лавки и самыми голодными в мире глазами смотрел на стол, при этом изображая, что вот-вот упадёт в обморок, если его немедленно не покормят.
— Получается, что один. Наверное, так и начинается алкоголизм… — обронила я словно невзначай.
— Вот поэтому я приехал сюда один.
— Чтобы спиться?
— Чтобы ни одна баба не зудела мне над ухом. У вас в крови эта хрень или вас где-то обучают колупать мужикам мозги?
— Конечно, — фыркнула я деловито и отпила немного чая. — В нашем институте благородных девиц есть факультет мозгоколупательства.
— Дай угадаю. И все отличницы?
— Разумеется, — самоуверенно медленно моргнула я. — А можно салфетку? Мне кажется, у меня по подбородку что-то течёт.
— Яд, наверное, — хмыкнул Матвей. Отошёл к грилю и вернулся ко мне с рулоном туалетной бумаги.
Поставил его рядом с моей тарелкой и снова сел напротив.
— Я просила салфетки.
— А это чем тебе не салфетки? Та же бумага. Отрывай и подтирай.
— Она выглядит так, будто её кто-то уже отрывал до меня.
— А что ты хотела от рулона за девять рублей? Салфеток у меня нет, пользуйся этим.
— Кошмар, — выдохнула я тихо и, всё же, взяла рулон туалетной бумаги. — Какая она грубая! Кто ею пользуется, вообще?
— Тот, кто срёт металлическими канатами.
