— Но, знаете… — посмаковала я послевкусие, оставшееся на языке. — …в этом что-то есть. Но это нужно понять… распробовать…
— Ясно, — усмехнулся Матвей и протянул мне свою бутылку, ударившись её горлышком о горлышко моей. — За нового алкаша в этой деревне.
— Вы про себя?
— Про тебя, дегустатор. Пробуй, понимай, смакуй… Блевать можно в том углу за поленницей.
— Я не собираюсь напиваться. От одной бутылки ничего не будет.
— Посмотрим…
Глава 32. Матвей
А ещё говорила, что ни капли в рот, ни сантиметра в ж… жизни.
"
"Сидит хмельная, глазки блестят, щёки алеют. Губы, уже не стесняясь, сральной бумагой от жирной рыбы утирает.
И косится на бочку, в которой я охлаждаю пиво.
— Ну, и как тебе моё низкопробное пойло? — усмехнулся я и убрал её пустую бутылку под лавку.
— Вы знаете… — улыбнулась она загадочно, возведя шальной взгляд в потолок беседки. — …что-то в этом есть. Как в вас. Сначала горечь и неприязнь, а потом… интересненько. А можно ещё?
Похоже, шальная императрица начала набирать обороты.
— А тебе много не будет? Смотрю, ты и так уже хорошенькая.
— Я всегда хорошенькая. А вы, если пожалели, то так и скажите.
— Да мне-то что? — фыркнул я и кивнул в сторону бочки. — Хочешь — бери. Только завтра утром не ной, если башка с непривычки болеть будет.
— Почему она должна болеть? Процент алкоголя ведь маленький.
— Наивная, — хмыкнул я, но более ничего добавлять не стал.
Сонька крепко призадумалась, зажевав нижнюю губу. Её сомневающийся взгляд блуждал от меня к бочке и обратно.
— У меня никогда в жизни не было похмелья, — выдала вдруг она, будто это нечто такое, что должен испытать каждый.
— Ты уверена, что оно тебе надо?
— Интересно же, что это за состояние и настолько ли в нём плохо, как это иногда показывал папа.
— А тебе папа за такое состояние голову не оторвёт, если узнает?
— Мне — нет, а вот вам… — протянула она, будто угрожающе. — Если он узнает, что я сейчас делаю, что ем, что пью и в который час, то он может даже убить вас.
Наверное.
— Справедливо, — кивнул я. — Если бы я знал, что рядом с моей двадцатилетней дочкой трётся хрен, которому под сорок, то здесь никаких «наверное» не было бы.
— Да, не, — махнула Сонька ручкой. — По вам видно, что вы положительный. И почему вас здесь все опасаются? Завтра же пойду в магазин и расскажу о вас всю правду.
— Чтобы к моему дому стянулись новые собутыльники? Спасибо, не надо. Мне и тебя одной уже дохрена.
