Только с разрешения своей матери или супруги. Или в общении с самым близким другом, с которым можно хоть ненадолго расслабиться. Но рядом с тобой, нам не нужно быть в постоянном напряжении, и следить за собой. Мы чувствуем себя рядом с тобой безумно счастливыми. Ты даешь нам свободу — мы в ответ свою безграничную любовь и преданность. Мы наверно за всю жизнь столько не улыбались, сколько с тобой.
— Черт… — пропищала, чувствуя, как по щекам покатились слезы.
Атишхар испуганно обнял меня:
— Что случилось? Я что-то не так сказал?
— Нет, все нормально.
Просто… просто я тоже очень вас люблю. И совершенно точно, мои… наши дети будут расти в другой обстановке.
Атишхар мягко рассмеялся, обнимая меня.
— Так и будет. И адаронки научатся от вас, землянок, как нужно правильно любить. Не сразу, но со временем, когда все адаронцы будут очарованы вашей красотой и взглядами на жизнь. Ведь даже просто находясь рядом с вами… с тобой, уже чувствуешь себя совершенно иначе. Более значимым. Равным тебе. И это окрыляет.
Дарует силу, о которой мы даже не подозревали.
И я снова разревелась. А нечего говорить такие трогательные слова.
---
К обеду я уже устала и выбралась на берег, устроившись на лежак под большим зонтом. Парни вернулись в дом готовить, строго на строго запретить идти за ними. Они обещали меня научить готовить адаронские блюда, но не в эту неделю.
Поэтому я устроилась на берегу, наслаждаясь спокойствием и звуком воды. Море слегка волновалось, солнце играло на воде, рассыпая блики.
Я закрыла глаза, вдыхая соленый воздух, и тут же ощутила чье-то присутствие.
Справа на лежак опустился Атишхар. Его черные волны слегка колыхались на ветру, янтарные глаза светились спокойствием. Слева прилег Сейзар — белоснежные волосы, собранные в косу, холодные синие глаза, но в них теперь не было прежней отстраненности.
Они такие разные, но оба прекрасны.
Я вспомнила их поведение последние дни — никаких намеков на былую вражду, только легкие подколки, как между братьями.
И мне вдруг стало любопытно...
— И что это было? — спросила я, поворачивая голову то к одному, то к другому.
— Что? — не понял Сейзар.
— Ваша ссора. Может, расскажете? Раз это теперь в прошлом, можно мне наконец узнать?
Атишхар усмехнулся, Сейзар же нахмурился.
— Это уже не имеет значения... И кажется безумно глупым, — пробормотал он. — Учитывая, что в итоге мы встретили тебя."
"— Пожалуй, наша ссора — лучшее, что случилось в нашей жизни, — добавил Атиш.
