Или он есть, но… — он передёрнул плечами и качнул головой, — со мной вторым, что он здоров. Разве можно раздвоиться? Не понимаю, как такое возможно?
— Возможно. И раздвоиться, и растроиться, и… раздесятериться. Клоны, мы все клоны. Хочу домой, — шепнула, отыскивая взором графа.
Бригахбург направлялся к Люсе, которая стояла у телеги к нему спиной и из-под узлов с вещами увлечённо выдёргивала за ручку большую корзину.
— А если вернуться не получится? — бежала девушка впереди событий.
Шамси усмехнулся:
— Мир велик, пусть и чужой.
В нём и для нас найдётся место, — замолчал, следуя за её взором. — Пока озаботимся излечением вашей раны. Если бы не ваше упрямство и непослушание, — кому он это говорит? — можно было ранения избежать. Мы бы уже были на пути к Штрассбурху.
Извинившись, он поспешил на выручку Людмиле, с помощью его сиятельства завладевшей корзиной и бойко размахивающей перед ним зажатым в руке серебряным кувшином с узким горлом."
"Ну вот, я стала крайней, — поджала губы Наташа.
— Если бы вы всё рассказали с самого начала, этого бы не случилось! — крикнула в его спину, прижав ладонь к ране снова напомнившей о себе всплеском боли.
Разбуженная Мисси звонко гавкнула в знак солидарности с хозяйкой. Она тоже хотела домой.
— И вообще, — ворчала девушка, зная, что её не слышат, — какого чёрта ты, прекрасный мой шейх, отыскал меня в двадцать первом веке? Не сообразил, как найти нужное турагентство? А мозгами пошевелить оказалось слабо? Всё ж как на ладони было видно.
Почесав между ушами маленькую защитницу, глянула на парня-арбалетчика.
— Иди сюда, — позвала его.
Тот осмотрелся по сторонам, не веря, что обращаются к нему.
— Ты, ты, — закивала Наташа, придерживая рычащую Мисси. — Успокойся, куколка. Этот симпатичный мазила нам ничего плохого не сделает.
Парень остановился от иноземки на расстоянии вытянутой руки:
— Чего изволите, госпожа графиня?
— Воды дай, — указала она на котелок. — Твоё имя Кристоф? — перешла на немецкий язык, отпивая из кубка.
— Сколько тебе лет?
Парень немного помолчал, поморгал в раздумье и нерешительно ответил:
— Семнадцать, госпожа.
Понимает меня! — вдохновилась Наташа, рассматривая его кольчужную рубаху до колена, тонкие вязаные гетры, ботинки из грубой кожи, простенькую тунику без вышивки в пятнах крови. Бросила взор на громоздкий арбалет, прислонённый к стволу ближайшего дерева. Спросила:
— Ты грамотный?
Не понял. Поднял брови и уставился на её рот.
