Аромат, исходящий из корзины, прикрытой выбеленным отрезом ткани, мутил разум.
Сглотнув набежавшую слюну, женщина заглянула под ткань. В глубокой глиняной миске в окружении тушёных овощей лежала крупная утка: хорошо прожаренная, с аппетитной золотистой корочкой. Краснобокие яблоки, круглый хлеб, кольца колбасы, что-то ещё на широком дне, завёрнутое в салфетки — всё было даром богов и компенсацией за вынесенные страдания и пережитый ужас.
Она обомлела от радости; в животе заурчало в предвкушении.
Есть хотелось давно и мучительно, но нахлынувшие события заставили забыть о потребностях организма. Теперь же нервная система успокоилась и взывала не только к своему восстановлению, но и к восполнению сил физических."
"Кувшин дивной красоты, украшенный чеканкой, из которого вкусно пахло вином, оказался к тому же и серебряным.
Вот и первая музейная утварь, о которой говорил господин Лемма, — загорелись глаза Людмилы. Не так уж и плохо в этом загробном мире.
Решив, что корзину с едой можно присовокупить к разыскиваемым сундукам, как и кувшин, Люся бросила одежду под ноги и озаботилась освобождением кошёлки из плена.
Придавленное нависшим тюком высокое узкое горло кувшина она освободила первым. Глотнув из него, убедилась в отменном качестве креплёного виноградного напитка. А вот тяжёлая плетёная кошёлка, зажатая между сундуками, ну никак не желала освобождаться. Уйти без неё не хватало сил, и выложить провизию было не во что. Пойти и вернуться с чем-нибудь подходящим? Ну, нет! Вдруг корзину перехватят?
Не теряя надежды, Людмила упрямо дёргала ту за ручку.
— Отойди, я помогу тебе, — раздался за её спиной громкий голос.
Женщина в испуге обернулась. Рука с кувшином рванулась в сторону.
На Герарда выплеснулось вино. От неожиданности он отпрянул и схватился за рукоять кинжала.
Беловолосая компаньонка графини отшатнулась от него. Округлив глаза, испустила непонятный отрывистый вопль.
— Пилять! — вскрикнула она.
— Ой-ёй, что я наделала!
Не выпуская кувшин, прижатый к груди, принялась поспешно затирать расплывшееся пятно на груди и ниже пояса мужчины. Не сводила глаз с его напрягшейся руки на кинжале в ножнах, украшенных серебряными вставками и цветными кабошонами.
Тёрла и тёрла впитавшееся вино в ткань туники и без того без единого чистого местечка. Под ладонями ощущались мелкие звенья кольчуги.
— Простите, я не хотела. Случайно вышло. Но вы сами виноваты.
