Свет в ее глазах

– Но ему все сходило с рук. Когда он разбил машину, вы купили ему новую!

Я кинула быстрый взгляд на брата и заметила, что он начинал злиться.

– Детка, но ведь если бы ты разбила машину, то тебе я тоже купила бы новую.

– Да, Джоанна, вся проблема в том, что ты ничего не разбивала, – язвительным голосом сказал брат.

Я вжалась в плечи и принялась анализировать все года своей жизни. Могло быть так, что я просто сама надумала все эти вещи?

Мама повернулась и сердито шикнула на брата, Конрад в ответ вскинул руки, как бы говоря, что он не при чем.

– Джоанна, я люблю тебя, и ничего этого не изменит, – сказала мама, улыбаясь. – И брата твоего я тоже люблю, но у меня нет любимчиков.

– Хорошо, но почему бы просто не поставить меня в известность? Если бы ты мне сказала о том, что отец плохой человек, то я бы выстраивала с ним свои отношения по-другому. Вероятнее всего мы и не общались бы с ним. Лучшим вариантом было бы, если бы ты вообще запретила нам общаться.

– Я не могла так поступить. Настраивать тебя против отца, запрещать видеться и общаться – это настраивать против самой себя.

Возможно, ты считаешь, что я уделяла вам мало внимания и совсем не знаю своих детей. Но поверь, детка, я знаю вас. Когда тебе что-то запрещали, ты делала это назло всем, и Конрад такой же, вы с ним очень в этом похожи.

Я взглянула на брата, который издевательски мне подмигнул, и закатила глаза.

Я резко перевела взгляд на маму и нахмурилась:

– Разочароваться в нем самостоятельно.

Так и вышло. Отец не поменялся, хоть и вылечился от алкоголизма.

А я разочаровалась в нем окончательно.

– Как тебе это удается? – спросила я, подмечая, что все время, пока мы говорили с ней об отце, ее лицо ни разу не потемнело. – Ты будто совсем не зла на него.

– Я не испытываю к твоему отцу ни одной негативной эмоции, позитивной, впрочем, тоже.

– Разве тебе не обидно из-за того, как он поступал с тобой? Он бил и обижал тебя, почему ты не зла, мама? Я ничего не понимаю.

– Кому будет лучше, если я буду помнить все те вечера, когда он мог меня ударить или оскорбить, и буду нести эту память сквозь года? Мне это не нужно, – пожала плечами она.

– Но ты простила его, – фыркнул Конрад. – Почему?

Я взглянула на брата, мне хотелось задать тот же самый вопрос. Рядом с Конрадом спокойно сидел Саймон.

Мама по-доброму улыбнулась.

– Конрад, ты такой взрослый, мой мальчик, но одновременно такой маленький. Я не могу вычеркнуть его полностью из своей жизни, он же ваш отец.