Свет в ее глазах

– Я присяду? – спросила подруга, занимая барный стул рядом со мной.

Ее движения были неуклюжими, Майю немного пошатывало. Это не бросалось в глаза, но я слишком хорошо знал ее, и мог это заметить. Обычно грациозная, как лесная лань, Майя, сегодня была рассеяна, как барсук после спячки.

– Ты уже присела, – усмехнулся я и в несколько больших глотков допил весь оставшийся виски. Затем с громким стуком опустил стакан на барную стойку и подозвал бармена.

– Повтори, а для девушки мартини.

Парень кивнул и принялся за мой заказ.

После показа мы зависали на афтепати.

Известных лиц здесь было много. Поэтому Одри сразу отправилась фотографироваться с приглашенными гостями: моделями, дизайнерами, артистами и даже спортсменами.

Кайл решил, что вечер пройдет еще лучше, если он подыщет себе какую-нибудь модель, или даже парочку моделей, поэтому вот уже десять минут он слонялся по бару и выискивал жертв.

– Ты подумал насчет приема Лоусонов? – спросила Майя.

Официант протянул ей мартини, а передо мной поставил стакан с виски.

Я нахмурился из-за ее вопроса, разглядывая маленькие кубики льда, все еще бьющиеся о стеклянные стенки стакана.

– Я не пойду, – отрезал я.

Почти две недели назад мне доставили приглашение на прием в честь передачи империи Лоусону, такое же приглашение пришло и моему отцу. Компания «Джефферсон» занималась строительством пары объектов для Лоусонов. Видимо, организаторы мероприятия понятия не имели, какие у нас отношения с Эриком, иначе не пригласили бы.

– Там на одного? – полюбопытствовала Майя.

– Пригласительный и плюс один, – безразлично ответил я. – Хочешь пойти?

– Почему нет, давай сходим?

– К Лоусонам? – изумился я.

Человек, которого я считал другом, которому доверял, обманывал меня. Понятия не имею, для чего ему это было нужно. Да и мне, черт возьми, это неинтересно. Он, как и Джоанна, не имеет значения.

– Думаю, вам с Эриком нужно поговорить, – сказала Майя.

Она снисходительно улыбнулась и накрыла рукой мое плечо.

Я окинул взглядом ее лицо: как всегда длинные черные ресницы, розовые губы и бледные щеки, а еще тоска и грусть в глазах.

Она проплакала несколько дней, пробыла в бессоннице и того дольше. Заливала в себя литры кофе и нервно поглядывала на сигареты каждый раз, как замечала их у меня в руке. Но не потому, что хотела их отнять, ворча о вреде курения, а потому, что сама испытывала потребность в никотине.

Думаю, Майя готова была пойти на что угодно, только бы заполнить разрастающуюся бездну в ее груди.