— Что ж, давайте начнем, — Черкасов уступил рабочее место помощнику, а сам прислонился к стене возле доски. — Мне нужен ваш подробный рассказ с самого начала. С того момента, как вы оказались в редакции. Что вам сказали?
Я набрал было побольше воздуха в легкие, но не успел сказать ни слова.
Внезапно дверь распахнулась без стука, и на пороге возник высокий мужчина лет шестидесяти, облаченный в темно-синий мундир. Судя по знакам отличия на погонах, целый генерал. Экую птицу к нам занесло. За его спиной стоял еще один молодой человек в форме.
— Черкасов! — прогремел низким басом генерал. — Выйдите в коридор на минуту.
Экспедитор не на шутку напрягся.
— Кто это? — шепнул я.
— Целлариус. Начальник нашего управления."
"Интересно. С чего бы это начальнику управления самому таскаться по кабинетам своих ищеек? Обычно звонят или посылают кого-нибудь привести. Наверняка что-то важное. И срочное.
Экспедитор протиснулся между столами и направился к выходу, а его коллеги-оперативники напряженно переглядывались.
Судя по их реакции, ситуация и правда была нетипичная.
— Прошу прощения, — обратился я к одному из оперов, когда экспедитор вышел. — Означает ли появление генерала, что у нас проблемы?
— Скорее не у вас, а у нас, ваша светлость, — отозвался бритоголовый качок с аккуратно подстриженной бородой. — Понять бы еще, из-за чего. Все отчеты сдали вовремя, статистика у отдела хорошая… Женя, то есть Евгений Андреевич, свое дело знает. Не с чего к нам придираться…
Я печально улыбнулся.
Было бы желание — а придраться всегда получится.
Черкасова не было довольно долго, и мы с Аграфеной переглянулись. Помощница явно размышляла, не позвонить ли еще одному адвокату — на всякий случай, уже для нас. Я слышал голоса за дверью, но шумоизоляция здесь была качественная, так что разобрать, о чем говорили, не вышло.
Наконец экспедитор вернулся. Медленно вошел, надежно прикрыл дверь, затем, не говоря ни слова, направился к вешалке, достал из кармана пиджака пачку сигарет и вытащил одну.
Выглядел он мрачнее тучи. На кладбище и то веселее.
— Что стряслось? — не выдержал один из оперов.
Черкасов распахнул окно, взял с полки пепельницу и, щелкнув пальцем, прикурил сигарету от маленького «Люмена».
— Да в чем дело, Жень?! — не выдержал качок.
Черкасов глубоко затянулся и уставился на коллегу.
— К Целлариусу заявились особисты. У нас забирают дело и передают им.
— Какое дело… Стоп. Погоди, это, что ли? С журналисткой?
— Ага.
