Когда мы остались втроем, я оглянулся по сторонам. Нет, о деле говорить нельзя — могли прослушивать. Применять магию в подобных местах тоже запрещалось. Так что оставалось общаться подобием жестов."
"— Вы хорошо держитесь, ваша светлость, — похвалил Плевако. — Но то, что они готовят ордер на обыск… Вы не предоставили мне информации.
— Они ничего там не найдут, — с нажимом сказала княгиня. Я снова внимательно взглянул ей в глаза, и она сделала едва заметный жест, означавший «все в порядке».
Как? Подсуетилась и спрятала гостей? Как она успела?
— Можно оспорить правомерность ордера.
Но мне следует подробнее ознакомиться с постановлением. Если он будет выписан при недостаточных основаниях…
— То мы стрясем с особистов крупную сумму, — рассеянно кивнул я. Впрочем, сейчас это было последним, что меня интересовало.
— И официальные извинения, — добавил адвокат.
— Ага…
Княгиня скрестила руки на груди.
— Что ж, пусть приезжают. Но они ничего не добьются. Ни обыском, ни допросом моего сына.
В крайнем случае я могу достать из рукава козырь в лице секретаря Совета регентов Рюмина. Дескать, приехал с приказом, рассказал про Спецкорпус, намекнул про статью… Ну я и отправился расспросить, что да как, к автору сего опуса. Пусть попробуют допросить Рюмина, мы с Чуфтой посмотрим на это, вооружившись ведром жареной картошки.
Словом, ни хрена у Константинова и его особистов на меня не было. Ни единого прямого доказательства моей причастности. Но их внимание к моей персоне начинало раздражать.
Спустя ровно пятнадцать минут майор со своими людьми вернулись в допросную. Константинов снова уселся напротив меня.
— Итак, мы остановились на причинах вашего интереса к семье Костенко…
Я уже хотел было вбросить ему историю про Рюмина, но в этот момент в дверь настойчиво постучали. Дежуривший там особист открыл ее, и в комнату, сверкнув какими-то алыми корочками, вошел незнакомый мужчина.
Судя по реакции окружающих, он был совершенно не знаком всем нам.
Но все мы узнали его одеяние. Придворный, из самого Зимнего. Судя по знакам отличия, ранг высокий.
Он не представился и не сказал ни единого слова. И не взглянул ни на меня, ни даже на матушку. Вцепился глазами в майора, словно ястреб когтями в мышь. Не сводя вгзгляда с особиста, он достал телефон, нажал кнопку, и, дождавшись ответа, молча протянул трубку особисту.
— Майор Константинов, слушаю! — слегка неуверенно проговорил наш мучитель.
