Не получилось победить сильного, так решил самоутвердиться за счет слабой женщины, которая не сможет тебе отказать и не посмеет применить против тебя силу. Она же служит нашей семье… Она, чтоб тебя, умрет за нас! Никакая женщина этого не заслуживает.
Виктор шевельнулся — заклинание переставало действовать.
— Спать! — снова рявкнул я, и брат опять вырубился.
Но мы уже переполошили весь дом. Из коридора начали доноситься топот и разговоры. Кто-то рванул дверную ручку, но она не поддалась. Комната была заперта изнутри.
— Можешь идти? — тихо спросил я. — Он тебя не покалечил?
— Н-нет… Не сильно…
Говнюк.
— Феня, я сейчас отведу тебя к матушке. Ты должна все рассказать честно, ничего от нее не утаивай. Такое нельзя оставить безнаказанным. И не бойся мести Виктора. Никто не посмеет тебе навредить, поняла? Никто. Клянусь.
— С…спасибо, ваша светлость. К-как скажете…
Моя рубашка была ей коротка и, поискав глазами тряпку побольше, я нашел какой-то халат и завернул в него Аграфену. Девушка вздрогнула, когда я до нее дотронулся, но тут же кивнула, показывая, что все было в порядке.
Самообладание начало быстро к ней возвращаться. А ведь казалось, что ее вообще ничем не проймешь…"
"И в этот момент в дверь настойчиво забарабанили.
— Аграфена! Что у тебя там творится? Приказываю открыть дверь!
О, управляющий объявился. Он-то мне и нужен.
Я оставил девушку сидеть на кровати, а сам отодвинул засов и распахнул дверь.
— Где ж вы раньше были, Святослав Михайлович? — рыкнул я на ничего не понимающего старика.
— Сопроводите моего брата к отцу, пожалуйста. И проследите, чтобы они меня дождались. Я подойду чуть позже.
Управляющему хватило одного взгляда на обстановку в комнате, чтобы все понять.
— Конечно, ваша светлость, — тихо проговорил он. — Господи, что же такое творится…
Я пнул начавшего отходить от заклинания братца.
— Идешь с Порфирием Михайловичем. И помоги тебе бог, если решишь сбежать. Урою.
Виктор понял, что увильнуть уже не получится. Слишком много свидетелей.
И он знал, что я вытрясу из него всю душу за любого нашего домашнего. Пусть придумывает любые оправдания. Это не поможет.
Я рывком поднял брата, и тот, держась за начавшую расцветать всеми красками боли челюсть, уныло поплелся за управляющим.
Другие слуги выглядывали из своих комнат, и мне пришлось на них прикрикнуть.
— Чего таращитесь? Не спится? А ну разошлись по комнатам!
Двери тут же захлопнулись. Но разговоры, к сожалению, пресечь не удастся.
