Святой Грааль

Приеду через пару часов, расправимся. Я хочу сперва убедиться, что в мешке чаша та самая!

Плосколицый, которого называли Коршуном, возразил горячо:

— В сарай? Мы не сможем продержать их там два часа даже связанными. Такая пара разнесет сарай, будь тот из самых толстых глыб, не то что из бревен. Мы так не договаривались! За этими надо наблюдать даже за связанными, даже в кандалах. По десять человек на каждого. Да и то…

Горвель резко повернулся, единственный глаз люто сверкал в узкой щели. Минуту смотрели друг на друга, не роняя взоров, вдруг Горвель сказал:

— Ты прав, подлец! Я забыл, как они ушли в прошлый раз, сколько народу перебили… Ты прав.

Двое грубо вздернули Томаса, сняли веревку с ног, захлестнув на горле, и в таком виде усадили на коня. Второй конец веревки захлестнули петлей еще и на горле калики — его усадили на другого коня. Если Томас свалится, конь потащит его, быстро удушая, к тому же стащит с коня и удушит Олега.

— Разве не видишь, что чаша та самая?

Горвель мотнул головой, голос был злой:

— Думаешь, я заглядывал прошлый раз в мешок?.. Я не суеверен, но прогрессисты зря не рискуют. Бывает от нее порча или нет — пусть проверяют другие.

Коршун и еще один наемник помогли взобраться в седло, Горвель люто поднял коня на дыбы, словно беря реванш за явную слабость от увечья, рявкнул, и оба исчезли в темноте, лишь прогремел дробный стук копыт.

— Петр, Павел, — бросил Коршун резко, — поехали! Не спускать глаз. Я им не доверяю даже с петлями на шеях.

Два наемника, которых Коршун приставил к пленникам, тронули коней, и маленький караван медленно поплелся через ночь. Коршун заезжал вперед, смотрел дорогу, суетливо возвращался, проверял веревки на руках пленников, щупал волосяные петли на шеях.

Свернули налево от дороги, ехали довольно долго. Наконец Коршун остановил коня, Томас увидел как хищно блеснули в лунном свете глаза вожака наемников:

— Прибыли! Взгляни на белый свет, рыцарь!

— Какой же он белый? — спросил Томас надменно.

Улыбка Коршуна стала шире:

— Люблю отважных людей.

Они стояли вблизи темной стены леса, в стороне слышался глухой рев водопада. С той стороны тянуло холодом, в серебристом лунном свете смутно вырисовывался скалистый обрыв, где висело облачко водяной пыли.