Святой Грааль

Их стащили с коней, калика выглядел все еще оглушенным, а Томас отчаянным взором обвел местность, замечая роскошную дубраву, старые дубы с раскидистыми ветками. Слева березняк, а по другую сторону поляны темнеют густые заросли орешника. Привыкшие к лунному свету глаза Томаса разглядели созревшие орехи. Почему-то это больнее всего ужалило сердце — не щелкать их больше, а вот разбойники, эта грязь человеческая, еще погрызут сочные ядрышки!

— Здесь кончается твоя жизнь, — объяснил Коршун. — Красивый вид, редкий в этих краях водопад!.

. Жаль, что ты не язычник. Христианам все едино, а язычники любят умирать в красивых местах и в красивых позах. Мы сперва срубим ваши головы, тебе и твоему дикому другу, а потом швырнем рыбам. Если на берег что и выбросит, то не крупнее мизинца!

Другой наемник, Павел, напомнил предостерегающе:

— У хозяина могут быть другие пожелания…

Третий, Петр, глупо захохотал, а Коршун сожалеюще покачал головой:

— Здорово, видать, досадили… Не вы покарябали?.. Ладно, не наше дело.

Он толкнул Томаса, тот упал навзничь на связанные руки, больно хрустнули затекшие пальцы. Петр тут же встал над рыцарем, держа саблю обнаженной, но голос его был успокаивающий:

— Мы бы прикончили сразу, да не велено. Но ты не опасайся. Сами мы убить убьем, но мучить не станем.

Томас с трудом сел, проговорил надменно:

— Не виню. Вы — простолюдины, разбойники. А вот сэру Горвелю непростительно, что связался с вами. Все-таки он благородного происхождения!

Коршун переглянулся с наемниками, расхохотался:

— Благородного происхождения? Да мы перед ним невинные ягнятки.

Когда твой сэр Горвель идет через пустыню, змеи расползаются в страхе перед его ядом. Стервятники улетают, а шакалы разбегаются, ибо где Горвель — им делать нечего!.. Разве вы знали его другим? Хоть сомневаюсь, что он мог быть другим. Ладно, рыцарь, отдыхай.

Томас уперся спиной в крупный валун, сказал высокомерно:

— Благодарю. Пречистая Дева в своей милости сотворила этот камень заранее, чтобы мне было легче сидеть.

Коршун весело предложил:

— Прекрасно! А ты, чужестранный паломник, сядь рядом.

Олег в трех шагах от них привалился спиной к гранитной скале, составленной из торчащих камней, выступов. Его голова бессильно висела на груди, кровь медленно капала на колени. Услышав Коршуна, он вскинул голову, посмотрел мутным взором:

— Благодарю. Мне тут удобнее.

— Чем же? — спросил Коршун подозрительно.

— Непонятно? Я две ночи не спал, а так засну.