Святой Грааль

Лицо всадника оказалось сдвинутым на затылок — то ли встречным ветром, который обдувает его уже третью сотню лет, то ли для того, чтобы видел весь ужас, что гонится по пятам…

Ломая кусты, на поляну выметнулись странные жуткие звери: огромные, лохматые, чешуйчатые. За безумно скачущим конем, едва не хватая за ноги, промчались тяжелые глыбы мрака, в котором блестели острые клыки, когти, шипы, гребни. Воздух дрожал от рева, визга, лая, топота раздвоенных копыт.

Они промчались через поляну, промчались через кусты.

Томас зябко передернул плечами, со стуком задвинул меч в ножны:

— Не думал, что загонят так далеко!

— Кто это? — спросил Олег удивленно. — Знаешь его?

Томас небрежно отмахнулся:

— Кто не знает? Это Дикий Охотник!

Дальше шел молча, уверенный, что объяснил все, даже дернулся, когда Олег сказал нерешительно:

— Сэр Томас… я понимаю конечно, это такой пустяк, что все на свете знают, даже пустынные шейхи, дети гор и степей, а также буркинийцы, но случилось так, что я жил в Лесу… в пещере.

Томас посмотрел на калику с удивлением, агафирсы его называли Вещим, кто-то обозвал даже Мудрым, но если не знал такого известного события… гм…

— Был знатным сеньором, — объяснил он терпеливо. — Имел красавицу жену, здорового ребенка, прекрасный замок, верных вассалов. Но чересчур возлюбил охоту…

— Этот в азарте топтал посевы крестьян, обижал слабых, однажды даже убил старика, который попался во время бешенной скачки за оленем… За это обречен из охотника стать дичью и вечно быть гонимым стаей демонов.

— Долго ему так мучиться? — спросил Олег с сочувствием. — Не может же наказание длиться вечно!

— Адские муки грешникам длятся вечно, — заявил Томас непреклонно.

— У вас жестокий бог, — укорил Олег. — У нас, родян, ада нет вовсе.

— Потому вы такие бесстыжие! По две жены берете!

— Ну, это кто как. Иному неприлично иметь две жены, когда их можно взять десять или двадцать. Князь Владимир, например, имел девятьсот жен и тысячу наложниц. Это тот самый, который привел ваше христианство на нашу Русь…

Томас долго шел молча, сконфуженный таким проводником учения Христова, сказал наконец без особой уверенности:

— Почему? У царя Соломона была тысяча жен.

— Тоже в ад, — заявил Томас твердо.