Святой Грааль

В святой книге ничего не сказано, но ведь Христос удалялся на сорок дней в безлюдную пустыню, где его искушал Сатана? Теперь я знаю, чем искушал…

Светящаяся облицовка стен давно кончилась, они пробирались в полной темноте. Когда Томас задевал головой или плечами стены, а задевал постоянно, сыпалась земля, камешки, однажды хлынула грязная вода, вымочила с головы до ног.

— Не могли укрепить стены! — ругался Томас. — А еще муравьи! Хоть и геродотовы. Трудолюбивые, старательные… Хорошие хозяева давно бы сделали.

— Мы давно вышли за их муравейник, — успокоил Олег.

— Томас, ты вынослив, как боевой конь, но тебя пришлось бы тащить на себе. А мне холка дорога.

— Тогда мили две, — решил Томас. Он шарахнулся в темноте так, что зазвенели доспехи и затряслась скала, а за их спинами прогремел обвал, сказал нехотя: — Ладно, пошли по прямой. Как ворона летит!

Калика каким-то образом ориентировался, постоянно подавал голос, предупреждая о ямах, выступах. Иногда в темноте хватал Томаса, всякий раз пугая до вопля, втаскивал в узкую, как мышиная норка, щель, которую Томас ни за что не отыскал бы, а бился бы здесь остаток жизни, как козел о ясли.

— Скоро? — спрашивал Томас в который раз. Руки калики теперь не отпускали, и Томас не находил сил, чтобы отпихнуться.

Когда впереди забрезжил свет, Томас сперва решил, что чудится: уже давно перед глазами плавали светлые пятна, но калика тащил, понукал, ругался, и Томас из последних сил карабкался, хватался за камни, подтягивал тяжелое тело, упирался ногами, снова слепо шарил растопыренными пальцами.

Он вывалился на поверхность, упал на спину, глядя вытаращенными глазами в небо, такое яркое от звезд и щербатой луны. Рядом хрипло дышал калика. Томас услышал прерывающийся голос:

— Никогда бы не поверил… до чего гордость доводит… Сэр Томас… ты герой! Рыцари Круглого стола тебе в подметки…

— Сэр калика, — протестующе шепнул Томас, но чувствовал себя польщенным.

Справа и слева росли кусты, впереди гребень закрывал вид, но Томас видел голую главу высокой горы.

Возле Томаса нерешительно засюрчал кузнечик, Томас повернул голову: крохотный зеленый певун сидел на травинке в футе от лица — толстенький, с надутым брюшком, косился на огромное чудовище настороженно, но упорно водил зазубренной лапкой по краю жесткого крыла.

Томас растроганно улыбнулся.