Святой Грааль

Тот бесстрашно приблизился к черноволосому, возвышаясь почти на голову, заговорили негромкими голосами. Черноволосый показывал на всадников, даже повел рукой в сторону остальных, что держались за деревьями, что-то говорил быстрым гортанным голосом, несколько раз кивнул на дракона. Тот спал на другом конце поляны, деревца перед ним гнулись от мощного дыхания, а листья уже осыпались от шумного храпа.

Олег оглянулся, крикнул:

— Сэр Томас! Отдыхай пока. Я схожу в стойбище. Узнаю новости, давно не был на Руси, а они только что оттуда.

— Но ты в безопасности? — тревожно вскрикнул Томас. — Это не половцы?

— Половцы, — ответил Олег. — Куманы! Те половцы, с кем удается подружиться, называются куманами или кумами. Вернусь — расскажу.

Ему подвели богато украшенного коня, цветная попона отливала золотым шитьем. Черноволосый указывал пальцем на Томаса, Олег отрицательно качал головой. Он вскочил в седло, не касаясь стремян, Томас крикнул в страхе:

— Утром, — ответил Олег. — Спи!

Он толкнул коня, умчались навстречу удлинившимся теням.

Вечер наступал быстро, солнце еще не успело погрузиться за край земли целиком, а вдогонку за блестящей луной начали высвечиваться звезды. Небо потемнело, звезды усыпали небосвод от края и до края. Не столь яркие, как в Иерусалиме, но колючие и острые, завтра надо лететь с опаской, высоко не подниматься, ибо можно распороть спину об эти торчащие гвозди.

Проснулся он как от толчка. Слышались отдаленные голоса, тревожно фыркали кони. Томас выхватил из-под головы меч, спросонья встал в боевую позу, ибо привиделась конная атака сарацин.

В бледном рассвете десятки людей суетились на краю поляны, пахло свежепролитой кровью. Среди них выделялся один ростом и размахом плечей. Когда обернулся, Томас узнал калику.

— Доброе утро… Сэр Томас…

Голос был слаб, Олег пошатывался, однако люди, что приехали с ним, держались с дружеской почтительностью, Томас опустил меч. Вскоре все, кроме калики, вскочили на коней и умчались, а калика потащился к догорающему костру, возле которого стоял, широко расставив ноги, благородный рыцарь.

Томас ахнул. Калика выглядел изможденным, едва волочил ноги. Лицо стало желтым, глаза остекленели, а губы пересохли. Он доплелся до костра, рухнул. Его явно морозило, Томас поспешно бросил на темно-багровые угли сухих веточек, подул, страшно выпячивая щеки. Взлетело целое облако пепла, усыпало рыцаря до пят, но угли полыхнули яркими оранжевыми язычками, лизнули сучки, взвилось пламя.