Святой Грааль

— Последняя у попа жена, как говорил один мой знакомый калика, да и то попадья…

— Правда, последний. Они между молотом и наковальней. Сзади подпирают половцы, очередные супротивники Руси.

— Как и раньше. Много их было, еще больше будет. Авось образуется…

Томас косился на изнуренное лицо калики с горячим сочувствием. За непомерный подвиг взялся: найти Истину, чтобы разом покончить со всей несправедливостью на свете. А тем временем в его страну пришло победоносное учение Христа, он превратился в гонимого изгоя!

— Одно хорошо, — сказал Олег с воодушевлением, — нам не идти через земли половцев, печенегов, берендеев! У меня, честно говоря, душа сидела в пятках.

Не знаю, сумели бы пройти?..

Дракон резко забил крыльями. Томаса прижало к плитам, тело налилось свинцом, даже сердце билось с натугой. Олег сидел неподвижный, как вбитый в спину летающего зверя кол, перебирал обереги, закрывал глаза, застывал как замороженный. Лицо его было как мертвое, и холодок страха медленно превратился в душе Томаса в ледяную глыбу безнадежного ужаса, обреченности.

Семеро Тайных сейчас в ярости. Забросили все дела, ищут их. Потеряли, когда оказались под землей, на миг нащупали калику, но дракон летел быстро, и снова потеряли… Но отыщут, отомстят за смерть Барука, адепта черной магии, продавшего душу дьяволу. Теперь точно знают, кто убил их сотоварища: крестоносец, преданный рыцарь Пречистой Девы, и мудрый калика, служитель древних богов, которых, возможно, Спаситель не всех низвергнул в ад как демонов, а возвел в сан ангелов и оставил у своего престола!

Томас ухитрился заснуть, просыпался на миг лишь в моменты резкого подъема, но и то лишь в самый первый час, потом лишь пыхтел во сне, борясь с неведомой тяжестью, хмурился, и когда дракон раскидывал крылья и шел паря, расплывался в счастливой улыбке, явно видел Крижину и обручальные кольца.

Летом дни длинные, но и летом в конце концов приходит ночь. Солнце начало клониться к небокраю, когда Олег зашевелился, взял в руки кинжал.

Томас передернул плечами, в каждом движении калики чувствовалась смертельная усталость.

Костяные плиты дрогнули, сдвинулись, едва не защемив ногу Томаса. Дракон чуть повернул крылья, ветер засвистел тоньше. Олег подвигал рукоять кинжала, дракон послушно поворачивал, словно конь, ощутивший шпоры. Томас увидел холмистую равнину, через которую катила воды широкая и спокойная река.