Святой Грааль

Крупные карие глаза смотрели обиженно, Томасу захотелось немедленно укрыть ее от опасности, спасти даже от утреннего холода и речной сырости.

Она взглянула коротко, сказала хрипловатым низким голосом, от которого у Томаса сладко защемило сердце:

— Не нуждаюсь… но все равно спасибо. Горвель, где чаша?

Горвель, кряхтя, нагнулся, поднял мешочек Томаса:

Она взяла мешок, даже не взглянула, коротко кивнула в сторону Томаса:

— Ждали вас, — ответил Горвель очень почтительно. — Он чересчур живуч, странно живуч… Нет ли в нем магии?

Миниатюрная женщина внимательно посмотрела на Томаса, невидимые пальцы пробежали по его груди.

Он поежился, напуганный тем, что ее пальцы проникли под тяжелые доспехи, замер в страхе: кончики пальцев быстро ощупали сердце, мозг… Глаза женщины потемнели, она проговорила сдержанно:

— Магии нет. Но отвага и сила духа безмерны!

Плотно прижимая мешок, она пошла обратно по причалу. Горвель сказал почтительно, однако в голосе звучала тщательно скрытая издевка:

— Ваша Мощь, мы могли бы уйти вместе…

Она холодно оглянулась через плечо.

Голос был резок как бритва:

— Горвель, вы еще даже не гроссмейстер! Вы пока еще ближе к простому палачу, чем к членам Семи Тайных.

Горвель задрожал, рухнул на колени. Женщина ушла. Томас успел увидеть ее прямую спину, откинутый капюшон и свой мешок с отныне потерянной чашей.

Горвель медленно повернул голову к свидетелю своего унижения, в прорези блеснул горящий бешенством глаз. Томас чувствовал себя гадко, краем глаза видел, как Черный Воин вытащил из-за пояса нож.

Томас застыл, Черный зарежет, как овцу, как цыпленка, для него зарезать человека, что поправить пояс. Цивилизатор, проводник прогресса…

Черный нехорошо улыбнулся. Он замечал страх в глазах рыцаря, его отчаянные попытки освободить руки, хотя бы отдернуть голову от ножа. Черный потянул руку к горлу Томаса, оскал стал шире.

— Кончай! — прохрипел Горвель. — Кончай быстро!

Губы Томаса беззвучно шевелились, творил молитвы. Глаза не отрывались от блестящего лезвия. Солнце наконец выплыло из-за края, кончик ножа страшно засиял оранжевым, словно раскаленный на огне.

Вдруг пальцы дрогнули. Острие ножа неуверенно качнулось, словно голова змеи перед броском. Стиснутые пальцы разжались, нож выпал, с тупым стуком воткнулся в бревно перед лицом Томаса, едва не срезав кончик носа. Не понимая, Томас вывернул голову: Черный Воин с распахнутым в удивлении ртом, уже валился навзничь. В левой глазнице сладострастно дрожал конец оперенной стрелы.