Святой Грааль

Кто-то метнул нож, тот звякнул и отлетел, едва не задев Томаса.

Томас врубился в бой, со звериной яростью обрушил первый удар на выросшего перед ним хазэра, тот умело выставил над головой щит, сам щерился и чуть пригнулся, его сабля смотрела острием в живот Томаса. Тяжелый, как наковальня, меч с грохотом сплющил все в одну кучу: щит, хазэра, саблю — тот на миг показался огромной черепахой, но меч шел не останавливаясь, лезвие коснулось бревен причала, железная черепаха развалилась на две половинки, а из бревна гадко чвиркнула гнилая вода.

Томас поднял меч, отпрыгнул от падающего тела — на него валился широкогрудый хазэр, кровь брызгала из носа, ушей, глаз, горла и даже из-под ключиц, словно попал под удар гигантского молота. Калика опустил меч, мгновение с Томасом стояли друг против друга, тяжело дыша и скаля зубы, как два волка среди стада зарезанных овец, затем калика бросил хрипло:

Томас ринулся за другом, с разбега взбежали на крутой берег, словно два разгоряченных коня пронеслись по круче. Олег на ходу показал рукой на чернеющие в ярко освещенной стене горы вход в пещеру.

Они были в полусотне шагов от зияющего входа, как вдруг земля задрожала. Из-за скалы тяжелыми прыжками выметнулся зверь, которого Томас принял сперва за другую скалу. Серый, похожий на человека, он был в три человеческих роста, расширяющийся книзу, каждая нога вдвое толще человеческого туловища, покатая голова уходила в плечи, шеи не было, грудь как амбар, а длинные руки, каждая со ствол векового дуба, дотягивались до земли.

Человекозверь взревел, загородил вход. Глаза на сером лице вспыхнули красным огнем, остроконечные мохнатые уши насторожились. Зверь раскрыл жуткую пасть, показав зубы, двинулся на людей, широко расставляя руки — каждый палец с полено, блестели серпы когтей.

Томас попятился; с ужасом ощутил, что зверь, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, в два-три прыжка догонит, сомнет, оставит мокрое место.

— Пречистая Дева, — прошептал он в ужасе, — спаси и помилуй… Сэр калика, мы погибли!

— Да, — проговорил Олег хрипло, он пятился, его безумно вытаращенные глаза не отрывались от надвигающегося зверя.

Из красной пасти зверя пахнули клубы дыма, брызнула желтая слюна. Там, где упала капля слюны, камни с треском разламывались, вздымались дымки. Томас посмотрел на свой страшный меч, что не просечет и кожу на пальце чудовища:

— Пресвятая Дева, конец пути?.. Помоги, ведь я везу чашу с кровью твоего сына.