Святой Грааль

Он прикусил язык, вспомнив, что чаша уже в руках Семи Тайных. Враги наконец-то победили, захватили чашу! Почему бы им не оставить их двоих в покое? Лишь Горвель жаждал мести, а для Семерых он, что собаке муха…

Зверь прыгнул, не давая прорваться к пещере, раскинув огромные лапы, железные когти скрежетнули, а пасть распахнулась шире. Горящие глаза смотрели сверху вниз прямо на Томаса. Душа рыцаря застыла от ужаса, забилась в самый дальний угол и тряслась там, закрывая лапками глаза. Он ощутил палящий жар от дыхания зверя.

Внезапно донесся приближающийся цокот подков. Из-за гребня горы выметнулся сверкающий рыцарь на белом как снег жеребце. От рыцаря и жеребца шло сияние, нарастающее с каждым мгновением. Рыцарь пригнулся к гриве коня, в правой руке угрожающе смотрело вперед длинное копье, на левом локте блестел треугольный щит со странным незнакомым Томасу гербом. Забрало рыцаря было опущено, конь несся галопом, сверкающее острие смотрело прямо в бок чудовища.

Зверь взревел страшно, повернулся к всаднику. Он был огромный, приземистый и несокрушимый как египетская пирамида. Конь и всадник выглядели крохотными, солнце слепило Томасу глаза, ему показалось, что разглядел юношеское лицо под опущенным забралом. Сияние быстро перемещалось вместе со всадником, а зверь был окружен мраком. Над ним носились кругами, зловеще каркая и хлопая крыльями, черные вороны, бесшумно прочерчивали воздух немыслимо крупные летучие мыши и летучие хорты.

Зверь качнулся вперед, хватая огромными лапами налетающего всадника, Томас закусил губу, а калика громко матерился — таинственный рыцарь несся как стрела, напролом… Зверь взревел торжествующе, но всадник на долю секунды проскочил раньше сомкнувшихся с каменным грохотом огромных ладоней, копье со страшной силой вонзилось в левую часть груди.

Томасу на миг показалось, что копье разлетится вдребезги, как не раз случалось на рыцарских турнирах, грудь зверя как скала, но копье проломило кости и погрузилось почти до самой рукояти.

Таинственный рыцарь должен был оставить копье, чтобы избежать огромных лап, что слепо рассекали воздух, конь присел на хвост, хрипел в страхе, пятился.