Святой Грааль

Горвель вздрогнул, то ли от изумления, то ли от сильного удара, ясно слышимого Томасу: длинная стрела прорубила кольчугу, ушла глубоко в левую сторону груди. Черный Воин упал с грохотом, от которого дрогнул причал — во весь рост, как высокое дерево, на его труп медленно осел Горвель, он всхлипывал от ярости, хватался культяшкой за стрелу.

Только сейчас раздались испуганные крики, Томас ощутил, как быстро и смертельно точно распарывают воздух убийственные стрелы. Стражи метались, сшибались лбами, пытались бежать, но почти в каждом с легким щелчком возникало по стреле.

Томас слышал легкое вжиканье, почти неслышное за грохотом волн, слышал даже глухие удары, с которыми стрелы пробивали легкие доспехи, крушили и расщепляли кости.

Он дождался момента, когда стрелы перестали свистеть над головой, задвигался как червяк, отползая от края причала. Вокруг корчились умирающие, кричали страшно, чуя близкие адские муки.

Он увидел, как из камней на берегу появился калика, бросился, как разъяренный лось к причалу. Томас крикнул предостерегающе:

Калика на бегу выдернул огромный меч.

В тот же миг из воды на бревна начали выпрыгивать темные раскоряченные тени. Трое передних выставили кривые мечи, а за их спинами на причал выбирались другие.

Калика налетел как лавина, широко взмахнул мечом. Хазэры, захваченные внезапно, не успели ни уклониться, ни защититься: страшное лезвие достало кого в грудь, кого в горло. На влажные бревна упали отсеченные руки, все еще сжимающие сабли.

Калика в два прыжка оказался перед Томасом, взмахнул мечом, Томас ощутил удар, руки и ноги разбросало в стороны.

Ошарашенный, он встал на четвереньки, помотал головой. Члены не успели занеметь от тугих веревок, он перещупал одну за другой хазэрские сабли, дополз на четвереньках до своего меча, что лежал под умирающим Горвелем. Томас сильным рывком сорвал маску-шлем, отшатнулся от омерзения, кто так обезобразил несчастного:

— Сэр Горвель, если с нами Бог, то кто же против нас?

Губ у Горвеля не осталось, лишь сморщенные десна да два уцелевших зуба на правой стороне нижней челюсти.

Единственный глаз горел ненавистью, Горвель пытался что-то сказать, но захрипел, из горла хлынула темная кровь. Он закашлялся, разбрызгивая кровь, откинул голову, глаз его погас.

— Пусть тебе попадутся ленивые черти, — пожелал Томас.

Выдернул из-под трупа меч, взревел, нагоняя злость, прыгнул в сечу:

Калика не ответил, его меч бешено вращался над ним и вокруг, он словно бы окружил себя стеной из сверкающей стали.