"Святые" 90-е Пионер – Том II

Справку из деканата купил, чтобы в армию не идти, а сам бухаешь целыми днями!

Сержант у двери, парень лет двадцати с прыщами вместо усов, заерзал. Видимо, новичок — ещё не привык к спектаклю.

— Я студент. Юрист. И еще спортсмен, — сказал я, сжимая потные ладони в кулаках. — А водка… Так я её не пью… вообще-то…

Следователь нахмурился, и долго смотрел мне в глаза. Потом мигнул несколько раз, хмыкнул, прокомментировав с кривой ухмылкой.

— Ну-ну… Так я тебе и поверил.

Я промолчал, ибо понимал что отвечать ему нет необходимости, всё равно бестолку, у него своя программа.

— Сержант, уведите задержанного! — Его рёв, похоже что неожиданный даже для него самого, ударил по стенам, — явно с намерением меня испугать, но тут дверь распахнулась, и в кабинет вкатился большой капитан — будто танк, въехавший в курятник.

Следователь вскочил, опрокидывая стул, но замер, когда перед его носом появилось удостоверение в красной обложке.

— Пошли, — капитан бросил это сквозь зубы, разворачиваясь так резко, что сержант едва увернулся от его могучего плеча.

Он в дверь, я следом. Думал выведет меня на улицу, но пройдя по коридору до самого конца, мы зашли в дверь под номером тринадцать.

В отличии от кабинета следователя, здесь было не так убого. Стол из темного дерева, покрытый лаком до зеркального блеска, герань на подоконнике, диван с бархатными валиками, стулья с резными спинками — всё дышало совковой роскошью. В углу стоял похожий на гроб хромированный сейф с кнопками кодового замка, и над всем этим портрет Горбачёва — его родимое пятно казалось слепым глазом, наблюдающим за нами с сочувственной усталостью.

— Рассказывай, — капитан рухнул на диван, заставив пружины взвыть в протесте. Его ботинки, ещё мокрые от снега, бесцеремонно устроились на спинке-валике.

— Что рассказывать? — я уселся на краешек стула, чувствуя под пальцами холодок лакированной древесины.

— Как дошёл до жизни такой. Почему здесь, чего следак вынюхивал?

Голос капитана напоминал скрежет жерновов — такой же медленный, размеренный.

— Сам бы рад знать, — я провёл ладонью по подбородку, по пятнами пробивающейся щетине, — Три часа слушал про «гнид» и купленные справки. Про дело — ни полслова.

— Даже так? — Капитан достал пачку «Казбека», постучал сигаретой по ногтю.

— А сам не догадываешься? — закурил он.

— Понял только, что шаги мои интересны. Каждый чих двадцать пятого, и двадцать шестого числа.

— Ну ты рассказал? — Ударение на «ты» прозвучало как обвинение.

— Разумеется.