"Святые" 90-е Пионер – Том II

— Я расправил плечи, выдерживая прямой взгляд капитана.

— И что, проверять начнут, всё сойдётся?

— Тютелька в тютельку.

Капитан затянулся, наблюдая как дымовая змейка обвивает горшок с геранью.

— То есть всё что ты сказал следователю, подтвердить смогут? — уточнил он.

— Ну конечно. В спортзале народу было много, в мастерской ещё больше, больница опять же. Вы бы объяснили в чём меня подозревают, я бы точно сказал где был и что делал.

— Тайна следствия? — спросил я, стараясь не морщиться вдыхая дым от его вонючих папирос.

— Вроде того, — он кивнул, и вдруг его лицо стало похоже на ту самую дверь сейфа — бронированное, с комбинацией из неразгаданных цифр.

— Ну а мне что делать? Торчать тут до морковкиного заговенья?

— Нет, торчать не надо, я договорился, тебя отпустят. Но ты должен знать, за тобой теперь приглядывать будут, поэтому думай что делаешь.

— Вы приглядывать будете? — прищурился я.

— В том числе. — ответил капитан.

Отдел милиции я покинул в смешанных чувствах. С одной стороны хорошо что отпустили, но с другой плохо что не понял за что задерживали.

Доктор отпадал, если бы его нашли, меня не выпустили бы. С тем сержантом и его подельником, тем более. Остаётся что? Дорогу не в том месте переходил?

От отделения до дома было рукой подать — через три перекрёстка, мимо заросшего бурьяном пустыря и гаражного кооператива. Решил не ждать трамвая: ноги сами несли, будто выталкивая из зоны милицейского смрада. Холодный ветер швырял в лицо снежное крошево, а где-то за спиной, в такт шагам, натужно гудели провода.

Теперь уж не пойду, сначала с подельником его разобраться надо. Причем сделать всё по-умному, без шума и пыли, как в том кино говорили. Сначала допросить, а потом…

Жалости к этим двоим у меня нет. Брезгливость только. Необходимость лишать жизни себе подобных давно уже не вызывает эмоций. Единственное, на войне враг честнее будет чем эта падаль, — о таких даже руки марать не хочется.

А придётся, и совсем уже скоро.

Добравшись до дома, сразу завёл машину, потом только в квартиру поднялся.

Выковырял две, обгоревших снизу, нарезал хлеб коркой в палец толщиной. Сел у окна — так, чтобы видеть двор. «Девятка» стояла напротив, и на капоте уже подтаивал налетевший за ночь снег. Котлеты съел, не разогревая: желудок сводило от голода. Чайник греть не стал, попил воды из-под крана. Потом оделся, вышел в подъезд, закрыл за собой дверь, и в машину.

Почти тепло. Наверное так и буду делать: выскочил, завёл, и к окошку. Удобно.