Связанные любовью

Данте не был известен тем, что причинял боль женщинам, но что если он использовал меня как рычаг? Сильная волна тошноты накрыла меня, и потребовалась вся моя сила воли, чтобы подавить ее.

Данте сел за руль и вывел машину на улицу.

Он был сосредоточен на движении, но я знал, что он знает о каждом моем движении.

— Тебе не следовало приезжать в Чикаго, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида, как будто ожидал, что кто-то последует за нами. Я боялась, что он прав. Лука был прав. Я действовала не думая, когда дело касалось моих братьев и сестер.

В конце концов Данте свернул в сторону, напугав меня, и ударил по тормозам. Мы находились в пустынной местности возле железнодорожных путей. Он ничего не сказал. Я закрыла глаза. Это было место, где никто не услышит моего крика, место, где можно избавиться от тел.

Мои пальцы сжались на коленях, когда я вспомнила о ноже, который купила сегодня днем, в моей сумке. Сумка, которая была у меня между ног. Но чтобы добраться до него, мне пришлось бы наклониться и расстегнуть молнию на сумочке.

И чтобы выбраться из этой машины живой после того, как я ударю Данте ножом, мне нужно чудо.

Я открыла глаза и посмотрела на свою сумку. Мы с Лукой годами практиковались в самообороне, и против неопытного человека я могла бы защитить себя, но Данте был боссом. Он мог убить, даже не вспотев.

А потом Данте склонился надо мной, высокий и страшный, его рука коснулась моего бедра, и я отпрянула от него, моя голова ударилась об окно.

— Нет, — выдохнула я.

Голубые глаза Данте встретились с моими, понимание отразилось на его лице, но он не сразу отстранился, все еще слишком близко, как будто ждал чего-то.

Потом выпрямился, держа в руке мой кошелек. Он потянулся к нему между моих ног. Я вздохнула и быстро вытерла предательскую слезу с лица, надеясь, что моя эмоциональная реакция не была вызвана беременностью. Что, если я рискую этим ребенком? Боже, что я наделала?

Данте открыл мою сумку, достал нож и положил его в боковое отделение, затем положил сумку обратно.

Я все еще прижималась к окну, мой пульс учащенно бился.

— Ария, — твердо сказал Данте, привлекая мой взгляд к своим глазам. Они не были мягкими, но, по крайней мере, утратили часть угрозы. — Ты жена Луки, война этого не изменит. И даже если бы ты не была его женой, тебе не пришлось бы бояться этого ни от меня, ни от кого другого в Чикаго. Я клянусь в этом.

— Спасибо, Данте, — прошептала я. Я выпрямилась на стуле, смущенная своими действиями.