Связанные любовью

Она была бы эротической мечтой миллионов подростков, преследовала бы фантазии миллионов женатых мужчин, которые не могли бы отделаться от своих собственных жен, если бы она не была моей женой. Но я был собственническим засранцем, и поэтому она всегда будет только моей. Каждый дюйм ее тела.

— Я знаю, что сегодня неподходящее время, но мне нужно обсудить с тобой мое наследование, — сказал Мансуэто.

— Ты не умрешь сегодня, отец.

— Но, может быть, завтра, — сказал Мансуэто.

Я посмотрела на Кассио.

— Ты унаследуешь его от своего отца.

Кассио склонил голову.

— Если вы дадите свое согласие. Я молод.

— Не так молод, как я. Семья нуждается в молодой крови.

Я повернулся к Мансуэто. — Без обид.

— Нет нет. В семье есть определенные силы, которые сдерживают нас. Но я верю, что вы сожжете проблему с корнем.

Мансуэто перевел взгляд на середину зала, где истекал кровью Джованни. Никто не пришел ему на помощь.

Мы с Ромеро ехали по Нью-Йорку около двух часов. Я начала беспокоиться, и Ромеро с каждой минутой все крепче сжимал руль.

Это было не просто собрание семьи, иначе Лука не принял бы таких мер предосторожности. Мои глаза были прикованы к зданию Флэтайрон, когда мы пробирались мимо него в потоке машин, пытаясь отвлечься от растущей паники.

— Лука силен, Ария, — снова заверил меня Ромеро, но его слова не успокоили мои страхи. Он умудрился полностью растрепать свои каштановые волосы, так часто проводя по ним руками, и его явный признак нервозности заставил меня нервничать еще больше.

Что, если он не вернется ко мне?

Мобильник Ромеро пискнул, и он вытащил его, бросив взгляд на экран, прежде чем вернуться к ветровому стеклу, и напряжение спало с него.

Он улыбнулся.

— Все в порядке. Мы можем вернуться домой.

Я обмякла на сиденье, прижав руку к губам и закрыв глаза, чтобы сдержать слезы облегчения. Когда я снова открыла глаза, Ромеро смотрел на меня с некоторым удивлением, но потом снова повернулся ко мне.

— Почему? — тихо спросил я. — Чему ты удивляешься?

— Мало кто думал, что ты справишься, выйдя замуж за Луку.

Многие думают, что ты отпразднуешь его смерть, — осторожно сказал он.

— А ты как думаешь? — спросила я.

— Ромеро, я думаю, что заслуживаю правды.

— Когда я впервые увидел тебя, когда тебе было всего пятнадцать, мне стало жаль тебя. Не пойми меня неправильно. Я уважаю Лука больше, чем кто-либо другой. Он мой Капо, но я сражался на его стороне годами. Я знаю, что эта жизнь делает с людьми, видел, что Сальваторе Витьелло сделал с Лукой и Маттео.