Связанные любовью

Лука все еще стоял над кроваткой, глядя на нее так, словно она собиралась убить его. Я была на грани того, чтобы спуститься вниз, вмешаться и успокоить Марселлу, когда он, наконец, наклонился. Он смотрел, как я поднимаю ее. Он поколебался, потом поднял ее с кроватки, поддерживая ее маленькую головку своими сильными пальцами, как я всегда делала. Она казалась крошечной на фоне его сильных рук. Он обнял ее и погладил указательным пальцем по щеке. Мое сердце разрывалось от такой любви, что было почти больно.

— Тише, принцесса, тише.

Все в порядке. Она замолчала, пытаясь сфокусировать на нем взгляд больших глаз.

— Боже, ты такая маленькая, — прошептал он, проводя пальцем по ее маленькой руке.

— Видишь, — сказала я, выходя на лестничную площадку. — Ты ее не сломал.

Он поднял глаза и нахмурился.

— Это ты все подстроила.

— Я ничего не подстраивала. Марселла плачет, когда хочет. Но я решила не идти к ней, как обычно.

Я медленно спустилась по лестнице, и Лука подошел ко мне, протягивая свободную руку, чтобы поддержать меня.

Мое сердце распухло, когда я положила ладонь на руку Луки, держащего нашего ребенка.

— Ей нравится быть в твоих объятиях.

Его взгляд вернулся к нашей дочери.

Крики Марселлы становились все громче, когда она металась в кроватке. Ария все еще была наверху, но ей нужно было успокоить нашу дочь.

Она не ответила, и Марселла продолжала причитать, ее лицо сморщилось, руки и ноги подергивались. Блять. Мое сердце разрывалось от ее криков.

Затаив дыхание, я потянулся к кроватке, осторожно просунул руку под Марселлу, убедился, что мои пальцы поддерживают ее голову, и вытащил ее.

Она была такой маленькой в моих ладонях. Я обнял ее и провел большим пальцем по ее мягкой щеке.

— Ш-ш-ш, принцесса, все в порядке.

Она замолчала, моргая.

— Видишь, ты не сломал ее, — сказала Ария, появившись на верхней ступеньке лестницы.

Ария присоединилась к нам внизу. Я никогда не видел ее счастливее, чем в этот момент, когда она смотрела на меня с Марселлой. Я обнял ее свободной рукой, притягивая к себе, и она одарила меня своей великолепной медленной улыбкой.

— Видишь ли, твоя тьма не передалась ни мне, ни ей, Лука. Марселла будет смотреть на тебя, как я на тебя, как на того, кто обнимает ее, когда ей это нужно, кто любит ее и защищает.

— Ты делаешь меня человеком, Ария, — тихо сказал я.

Ее брови сошлись на переносице.

— Не говори так. Ты человек.

— Если кто-то посмеет причинить вред тебе или Марселле, он не увидит мою человеческую сторону.