Связанные любовью

Маттео опустил Марселлу в кроватку, затем подошел к Арии и обнял ее, а за ним последовала Джианна. Потом они выскользнули, оставив нас одних.

— Ты не должен оставаться — прошептала Ария.

Я подошел к ней, сбросил туфли и забрался к ней в постель. Быоо тесновато, даже с телом Арии, прижавшимся ко мне. Она вздрогнула, когда пошевелилась, и я осторожно, чтобы не причинить ей боль, обнял ее.

— Я останусь, — твердо сказал я.

Она положила ладонь мне на сердце, как делала это часто. Иногда я спрашивал себя, не для того ли, чтобы убедиться, что у меня бьется сердце.

— Когда бы ты ни был рядом, я знаю, что все будет хорошо.

— Спи, принцесса. Я буду защищать тебя.

— И Марселлу, — добавила она полусонно.

— Тебя и Марселлу, до самой моей смерти.

Ее дыхание выровнялось, и я позволил себе закрыть глаза. Конечно, я не засну. Это не наш пентхаус и не наш особняк. Ромеро и Маттео позаботились о том, чтобы коридоры охраняли люди, но мне тоже нужно быть начеку. Тот, кто хотел навредить моей жене и дочери, должен был пройти через меня.

На следующий день Ария была освобождена. Врачи, вероятно, хотели, чтобы мы ушли, чтобы им больше не приходилось иметь дело с вооруженной охраной. Я видел, как они боялись нас. Все знали, кто мы такие. Мне было насрать. Я был рад, что Ария вернулась в наш пентхаус, где она и Марселла были в большей безопасности, чем в государственной больнице, особенно с тех пор, как я купил офис в здании напротив нашей террасы на крыше и разместил снайпера на вершине.

Арии пока не разрешалось носить ничего тяжелого, так как она все еще страдала от боли, поэтому Маттео пришлось нести Марселлу в ее сумке. Ария ничего не сказала, но Маттео насмехался надо мной глазами. Я знал, что позже он отгрызет мне ухо.

И я был прав. В тот момент, когда Ария и Джианна устроились на диване, а Марселла спала в своей кроватке рядом с ними, Маттео загнал меня в угол кухни, когда я готовил кофе для нас.

— Да что с тобой такое, Лука? — пробормотал он, глядя мне прямо в лицо.

— Не лезь в мои дела.

Я нажал кнопку кофеварки.

Маттео покачал головой.

— Она твоя дочь. Почему ты ее не трогаешь? Даже я могу сказать, что это убивает Арию видеть, что ты ведешь себя как полный осел.

— Наш отец был садист и мудак, а не образцом того, что значит быть хорошим отцом. Я во многом похож на него, кто сказал, что я не буду дерьмовым отцом?

Маттео рассмеялся. Засмеялся мне в лицо.