Связанные прошлым

Прикоснувшись к ее киске, я обнаружил Валентину мокрой, и вошел в нее двумя пальцами, убедившись, что она готова к злому сексу, которого я жаждал. И черт возьми, она была готова. Она была возбуждена нашей ссорой, которая злила и возбуждала меня одновременно. Вызов противоречивых эмоций — специальность Валентины.

Я начал трахать ее прямо у двери, не сдерживаясь. Мой гнев вырвался наружу, когда я грубо взял ее, доминируя над ней, не давая выбора, кроме как уступить моим требованиям, и она подчинилась. Ее стоны вышли из-под контроля, киска скользила вокруг моего члена, и когда она с криком кончила и откинула голову назад, я не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее жестко, требуя этот прекрасный рот, как я требовал ее киску.

Я продолжал вливаться в нее, переполненный горячим, обжигающим наслаждением, с которым никогда раньше не сталкивался, и когда я кончил в нее, то прижался поцелуем к ее шее, и уже не был уверен, что чувствую.

Мой гнев был безопасным вариантом, поэтому я сосредоточился на нем и полностью игнорировал Валентину в последующие недели.

Это было суровое наказание для нас обоих. Лежа рядом с ней ночью, с ее соблазнительным запахом в моем носу, с жаром ее великолепного тела рядом со мной, не трахать ее было пыткой.

Валентина предоставила мне пространство, и на этот раз я пожалел, что она не противостояла этому, хотел, чтобы она попыталась соблазнить меня, как делала это в самом начале, просто чтобы я мог сдаться.

Спустя две недели я проиграл свою битву с самим собой. Мы с Валентиной только выключили свет и легли рядом в постель, когда пульсирующее желание в моем члене стало слишком сильным.

Я приподнялся на локте.

— Никаких слов, — прорычал я.

Валентина затаила дыхание, когда я спустился вниз по ее телу, снял трусики и лизнул ее вход. Она выгнулась у моего рта со сдавленным стоном. Я трахал ее своим языком, так страстно желая ее киску, что мой член дернулся на матрасе. Она кончила через несколько минут. Я не торопился, с нетерпением ожидая продолжения. Я встал и спустил пижамные штаны.

— Встань на колени, Валентина.

Я услышал шорох, потом она появилась передо мной и встала на колени. В темноте комнаты я мог разобрать только силуэт. Схватив ее за шею, я направил ее к своему ожидающему члену. Я не позволил ей взять меня, как обычно, не в настроении для нежного подхода сегодня ночью. Вместо этого начал трахать ее рот, позволяя своему гневу подпитывать мои движения. Она задохнулась, когда я ударил ее сзади по горлу, но не отстранилась.