Связанные прошлым

Ее редкие стоны вокруг моего члена и то, как она беспокойно двигалась, говорили мне, что ей это очень нравится.

— Не прикасайся к себе. Я единственный, кто заставит тебя кончить, — прорычал я.

Она вздрогнула, и я понял, что сейчас она истекает своими соками. Блядь. Эта мысль опрокинула меня через край, и я выстрелил своей спермой ей в горло, удерживая ее на месте крепкой хваткой на ее шее. Я притянул ее к себе и прошептал ей на ухо:

— Я все еще злюсь на тебя. Вот почему ты ляжешь спать, не достигнув второго оргазма.

Она издала тихий звук протеста.

— Ни слова больше, Валентина.

Я натянул штаны и вернулся в постель. Валентина последовала за мной и растянулась рядом, наблюдая за мной в темноте. Она потерла ноги друг о друга, явно ища облегчения, и это сводило меня с ума, зная, насколько она промокла.

Не говоря ни слова, я раздвинул ее ноги и погрузил в нее два пальца. Валентина сжалась вокруг меня и со стоном выгнулась. Продолжая держать свои пальцы внутри нее, укусил мочку ее уха.

— Я слишком снисходителен к тебе.

Я вытащил свои пальцы из нее, испытывая почти непреодолимое искушение засунуть их в рот, чтобы снова попробовать Валентину.

— Я могу попробовать себя на вкус?

Мой член дернулся. Эта девушка была намного больше, чем я ожидал, намного больше, чем я мог сопротивляться.

В последующие недели я трахал Валентину каждую ночь и вел вежливый, но отстраненный диалог, хотя и жаждал большего. Я не мог объяснить притяжение между нами. Эта первобытная связь была для меня в новинку.

Это то, с чем я мог бы справиться, но сопутствующие эмоции в сторону моей жены застали меня врасплох. Я нуждался в контроле, преуспевал в нем, но рядом с Валентиной я его полностью и часто терял.

Обстановка в Наряде была напряженной, так что я никак не мог использовать свою эмоциональную нестабильность. С тех пор как Рокко позвонил мне несколько минут назад, и доложил, что Джианна сбежала, чтобы избежать брака с Маттео Витиелло, я нуждался в ясной голове больше, чем когда-либо.

Это может разрушить мир с Фамильей, может бросить нас прямо в кровавую войну.

Моя ярость грозила выплеснуться наружу, но когда Валентина вошла в мой кабинет, ее бледная кожа сразу же отвлекла меня от моего смятения. Она выглядела нездоровой. Она уже какое-то время чувствовала себя нехорошо, но я не заострял на этом особого внимания, все еще решив держаться на расстоянии. Теперь же тревога взяла верх над моей решимостью.

— Ты побледнела.