Ведь не за границей же она, в самом деле. Нет, Верочку надо обязательно найти и вытрясти из нее все сведения. Шишов, можешь не молчать, трясти Верочку все равно тебе придется. И вообще – у меня теперь образовалось три подозреваемых… Трое человек могли убить Костеренко с его сыном, и они все еще находятся на свободе.
– Откуда ж три?! – не выдержал Шишов.
– А сколько? Первая – это Верочка. Темная дамочка. Чего-то прыгает, порчу снимает, а потом и вовсе испортилась – взяла и потерялась.
Зачем? И, между прочим, заметь, Шишов, – потерялась именно после того, как я созналась, что мы детективы.
Шишов так задумался, что даже остановил машину.
– Продолжай, продолжай… А кто второй?
– Вторая – это Милочка.
Шишов снова тронул педаль газа.
– Он еще не верит! – дернулась Серафима. – А я, например, сразу насторожилась – девчонку-то в закрытом гробу хоронили. И опознавала мать Милу только по плащу да по остальным вещам. А в свои вещи кого угодно нарядить можно.
И Вера мне говорила, что теперь Милочка наповадилась ее навещать. Это она сказала, когда еще не знала, что мы детективы. И вообще – книжки надо читать! Там, между прочим, частенько кто-то специально умирает, чтобы потом незаметно остальных в гроб вогнать. А чего, умненько придумано – ходи себе, круши всех, все равно на тебя не подумают. Да только я взяла и подумала!
– Дура потому что, – буркнул себе под нос Шишов и стал слушать дальше еще внимательнее.
– А третья претендентка на роль преступницы, это… Догадайся, ну… – лукаво заиграла Кукуева глазами.
– Ты? – недолго думал Шишов.
Улыбка с лица Серафимы сползла вниз, лицо вытянулось, а подбородок обиженно взлетел вверх.
– Извозчик! Остановите, мне здесь выходить! – по-царски похлопала она Сеню по плечу на самой середине дороги.
Тот так резко тормознул, что она впечаталась в стекло.
– Ты что, с ума съехала? Я ж тебя на Тельмана брал! Серафима, так ты не сказала, третья-то кто?
Всплеск кукуевской обиды прошел для Шишова незамеченным.
– Ой, господи, с кем приходится работать… – в который раз вздохнула Серафима и объяснила, как трехлетнему малышу: – А третья кандидатура – сама Алиса Гавриловна. Понял?
– Нет, не понял. Зачем ты ее-то приплела, она и так судьбой обижена – мужа потеряла, сына тоже… Жестокая ты баба, Кукуева, – не одобрил версию Семен.
