При слабом свете старенького торшера (Серафима побоялась включать большой свет) можно было разглядеть, что хозяйка готовилась надолго залечь в иностранной больнице – телевизор и холодильник выключены из розетки, форточки плотно закрыты и даже шторы задернуты. Кукуева бегло оглядела комнату – с чего бы начать осмотр, времени-то у них совсем немного… Еще чуть-чуть подумала и застенчиво открыла ящичек серванта. Шишов чем-то гремел на кухне.
– Слушай, Серафима, может, ты чего найдешь… – появился он в дверях.
– Я ну все перерыл!
– А чего искать-то? – сунула что-то за пазуху Кукуева.
– Ну так этот… мусор. Надо же вынести!
– С кем приходится работать… – самой себе пожаловалась Сима, а Шишову посоветовала: – Ищи, Сеня, ищи мусор. Иначе для чего же ты сюда карабкался!
Напоминание о неудавшемся альпинистском восхождении вывело Шишова из равновесия.
– Знаешь, ты, Кукуева, не особенно-то, не особенно! И вообще, сейчас бабка придет, давай хоть что-нибудь найдем!
Бабка пришла быстрее, чем ожидалось.
Она без стука отворила дверь и вплыла в комнату с какой-то бумажкой.
– Слышь-ка, служивый, я вот тут тебе списочек… А где мусор-то? Чисто вроде все…
– Мы его уже вынесли, – торопливо закивала головой Серафима и ткнула пальцем в листок. – А что за списочек?
– Да это не к тебе, не лезь. К ему это, – отвернулась от Кукуевой соседка и снова обратилась к Шишову: – Я вот тут написала, глянь: Семенова Наталья Петровна – она мне должна пятьдесят рублей и никак не отдает, а теперича и вовсе здороваться перестала, думаю, и не отдаст, значит.
Потом тута Капустин Аркадий Филиппыч, это у нас сосед с первого этажа, так он, как напьется, всю жисть меня оскорблят, гад курносый. А здеся вот…
– Я не понял, что это за список? – упрямо старался вникнуть в проблему Шишов.
– А ты не перебивай! И главное, пока не забыла: Бочкину саму перву запиши. Она, паразитка така, выпустила свою собаку, и та мою Мотрю чуть не перекусила.
Я ишо тода хотела ее за решетку упрятать, так на меня такой крик подняли… Ты, грит, тетка Евдокия, сама свою шавку на поводке не водишь, а она на всех кидается. И, грит, она первая на мою собаку наскочила, а моя Шанель – это у ее так суку кличут, грит, щенная, и ей волноваться противопоказано. А я, если не щенная, так мне, значица, можно волноваться, да? Я б ей ишо сказала! Но тута соседка моя выскочила, вдова Алиска, и тожа раскричалась.
