Когда они садились в машину, Энтони спросил:
— Слушай, а ты, наверное, пойдешь с Флоренс, да?
— Во-первых, никуда я не пойду. А во-вторых, никакая она не Флоренс, — сердито буркнул Руперт."
"Происшествие в поместье Филиммор — забавное по сравнению с теми, с которыми они обычно имели дело, — на время помогло ему забыть о своих горестях. Но приятель, как назло, напомнил о них.
— Так, значит, она все вспомнила, — догадался Энтони. — И…
— И нет никакого «и», — резко оборвал напарника Руперт. — У нее своя жизнь, у меня своя.
— Понятно, почему ты сегодня такой хмурый, — протянул тот и не рискнул расспрашивать дальше, хотя очень хотелось.
Скупое признание друга стало для Энтони неприятной неожиданностью. Он, конечно, узнал Флоренс — или как ее там — не так хорошо, как Руперт, но был уверен, что кем бы та ни оказалась, она надолго, если не навсегда, обосновалась в их городе, в доме Руперта, в его сердце… Хотя последнее, похоже, было верно, но не радовало, поскольку настоящее чувство должно быть взаимно.
Они молча доехали до офиса. Там всем уже было известно от оператора, куда и зачем их вызывали, но никто из коллег не рискнул превратить это в повод для шутливого подтрунивания, настолько подавленным выглядел Руперт и опечаленным Энтони…
Хорошо хоть Остин, еще с тремя спасателями отправившийся на происшествие за город, пока не вернулся, а то мне бы не избежать допроса с пристрастием, думал Руперт, направляясь домой. Вчера, поздно вечером возвратившись, он не стал подходить к телефону, хотя тот несколько раз заходился оглушительным трезвоном.
Ему не хотелось ни с кем говорить, никого видеть. То, что случилось, требовалось сначала пережить. Он приготовился даже не пустить родственников на порог. Но те не появились, очевидно догадавшись, что на этот раз следует оставить Руперта наедине с собой.
Однако сегодня на такую чуткость рассчитывать уже не приходилось. Два дня невмешательства в его дела — слишком тяжелая нагрузка для людей, привыкших знать по минутам о том, что происходит в жизни друг друга.
Руперт не удивился бы, если бы на пороге своего дома увидел сидящую тетю Кэйт или Дороти. Остина сегодня следовало ожидать ближе к вечеру…
Подойдя к двери и найдя ее незапертой, Руперт тоже не удивился. Сейчас он мог забыть сделать все, что угодно. Перед грандиозностью его потери меркли любые квартирные кражи. Но воры, даже если это были именно они, на сей раз повели себя более чем странно.
