Временами таинственно исчезает из Лондона. Самое приемлемое объяснение – у него есть любовница или внебрачный ребенок. Мне нужно было исключить вариант с шантажистом.
– Значит, ты знал все с самого начала. Даже до того, как сделал мне предложение.
– Полагаю, что так.
– И сэр Вернон тоже знал? Все это время? И решил наказать нас за собственную неосмотрительность.
– Таковы законы секретной службы. Люди готовы пойти на все, чтобы только скрыть правду. Я бы никогда не стал потворствовать твоему расследованию. Но даже представить себе не мог, насколько ты…
– Окажусь проницательна?
Он пожал плечами.
– Я тебя недооценил. Могу с легкостью это признать.
Шарлотта отвернулась.
– Не могу поверить! Я кралась по карнизу, скакала на проклятой лошади, рисковала всем, пытаясь восстановить свою репутацию в глазах сэра Вернона, ради того чтобы отправиться путешествовать по Европе с Делией. И теперь ты мне говоришь, что сэр Вернон – криминальная личность и все было сделано зря? – Ею овладел гнев. – Для меня это не игра, Пирс.
– Для меня тоже. Разобраться в неблаговидных поступках сэра Вернона – мой долг перед правительством. Человека собираются назначить на видный пост за океаном.
– Где именно?
– В Австралии.
Шарлотта приложила ладонь ко лбу.
– В Австралии?
– Если есть хоть малейший шанс того, что человека на таком посту смогут шантажировать под каким-либо предлогом, это сделает уязвимыми интересы Англии. На чаше весов окажутся жизни многих людей.
– Поэтому ты решил принести в жертву меня?
– Ты слегка преувеличиваешь, Шарлотта.
– Совсем чуть-чуть. Прошлая ночь стоила мне дружбы и уважения, которого я добивалась. Ты предал меня. Не могу поверить, что ты пошел на такое.
– Неужели? По-твоему, каким образом дипломат может заставить какого-нибудь деспота отказаться от территориальных претензий? Как он заставляет отступать целые армии?
Шарлотта уставилась на обгоревший ковер.
– Сделать так, чтобы у них не было выбора.
– Именно, – согласился он. – Точно так же я сделал все, чтобы защитить тебя.
– О, пожалуйста! Ты защищал самого себя. Не мог сказать мне, что все, что объединило нас… – Она обвела руками стены, кровать, ванну. – …Все это стало твоими служебными обязанностями. Стало слишком реальным для тебя, стало напрягать и чересчур близко подступило к твоему сердцу. Я призналась тебе в любви, и ты перепугался до смерти.
– Ты не любишь меня, потому что совсем не знаешь. Если думаешь, что это самое худшее из того, что я сделал, то крупно ошибаешься.
