Сводная Чужая (СИ)

Здесь о нем заботятся, хоть он того, может быть, и не заслуживает.

— Ладно, зайду, — решилась все же я и потянула на себя дверь.

Отец сидел в кресле и задумчиво смотрел в окно, перебирая в руках кубик Рубика. Странное зрелище. Впечатляет. Услышав шум, он повернул голову в нашу сторону.

— Ярик, привет, — улыбнулся он. — Ты пришел ко мне в гости?

— Да, Гена, — ответил ему Яр. — И привел твою дочь.

— У меня есть дочь? — заволновался отчим.

— Да, Гена, — кивнул Ярик. — Я тебе говорил об этом.

— Да? Не помню, — растерянно улыбнулся он.

— Но это здорово! У меня есть друг, а теперь еще и дочь.

— Кого он назвал другом? — спросила я шепотом Ярослава.

— Больше двух говорят вслух! — шутливо и почти нежно рявкнул Гена.

— Меня, конечно, — тихо ответил он мне. — Да ничего такого, Ген. Прогуляемся?

Мы прошлись с ним по осеннему саду. Красиво тут все же. Не самое плохое место, чтобы здесь доживать свой век. Потому что последствия травмы необратимы, и дееспособным Геннадий, по заверениям врачей, никогда уже не станет.

Но за то время, что мы провели вместе, мне показалось, что иногда глаза отца полыхали тем злым огнем, который я видела раньше. Возможно, просто эта часть личности сохранилась где-то в глубинах подсознания и иногда себя проявляет: например, когда не складывается кубик Рубика, то папа на него довольно зло ругается. Кстати, врачи утверждают, что после ряда исследований были найдены еще отклонения в психике. Поэтому отец был столь злым, не знающим границ своей жестокости. Но это, конечно, его не оправдывает.

Отец задавал мне вопросы о маме, когда я родилась, сколько мне лет и как я живу. Это было так необычно — рассказывать ему свою жизнь и при этом утаивать страшное. Что мама не пропала на самом деле, а жизнь моя была адом по его вине, но врачи заранее предупредили меня, чтобы я не волновала его событиями прошлого, раз оно было настолько плохим. Я и не стала.

Мы отвели отца обратно и сели в машину. Я была под огромным впечатлением.

До сих пор не могу поверить, что всё обернулось именно так, и что он больше никому не причинит зла.

— Что? Все никак не привыкнешь, что теперь Гена мой "друг", ты теперь мажорка, а я — будущий муж мажорки? — спросил Яр, когда заводил машину и выводил ее на дорогу.

— Ой, тебе лишь бы посмеяться...

— Да тут и смешно, и грустно, если честно. Сам не мог предвидеть, что такой поворот будет.

— От мамы не ожидал такого поступка, честно говоря.

— А я ожидала.