Сводная Чужая (СИ)

— Как и ты со своей новой крутой клиникой.

— Ой, да, — снова оторвалась она от нанесения туши на ресницы. — Отличное место для меня выбил Гена. Но ответственность, конечно, огромная. Там жены депутатов беременность ведут, представляешь?

— Да, круто, — почесал я в затылке. Как ни странно, для моей мамы этот Гена действительно старается. — Насчёт Гены... Есть разговор.

— Ярик, — повернулась мама ко мне, не докрасив второй глаз. — Не начинай, пожалуйста. Он мой муж, я люблю его.

— Хорошо, — кивнул я. — Но ты должна знать, кто он на самом деле.

  Я включил ей запись на телефоне с нашей ссорой с отчимом. Мама внимательно прослушала, а потом побледнела и села на край кровати.

  — Мам, плохо, да? — засуетился я и налил ей воды из графина на тумбочке. — На водички.

  Она молча взяла стакан и отпила немного. Потом сжала его в пальцах и подняла глаза на меня. В них плескалось.

  — Он правда её бил? — спросила она, никак не желая принять правду.

— Да, мам, — кивнул я. — И делает это периодически, так что ей приходится потом надевать все эти уродские глухие шмотки, лишь бы синяков не видно было. А вчера он ей губу разбил. Сама увидишь сейчас в кухне... Он мразь. И я боюсь, что однажды он ударит и тебя. Или вообще... Что ты исчезнешь, как мама Нины.

— Исчезну? — округлила мама глаза от страха. — В каком смысле?

  Я коротко пересказал ей то, что услышал вчера от Нины.

  — Я, конечно, не вправе лезть в их отношения с Ниной, но разве можно бить женщин? Если он так поступит и со мной — я терпеть не стану. Разведусь сразу же.

— Я рад, что ты меня услышала и трезво смотришь на вещи, — сказал я ей. — Вообще-то, я думал, ты и на это не обратишь внимание, будешь повторять как околдованная, что любишь.

— Уже не знаю, — провела она задумчиво по волосам рукой. — Того ли я люблю? То, что ты мне рассказал, и что я услышала — не имеет отношения к тому Гене, которого знаю я.

— Мам, — взял я её за руки и заглянул в глаза. — Обещай, что не позволишь ему себя обижать. И сразу скажешь мне, если он руки распустит.

— Конечно, не позволю, — возмутилась она. — Я с твоим отцом жить не стала из-за рукоприкладства. И никакого другого терпеть тоже не стану.

— Вот и умница, — поцеловала я её в щеку. — Помни, что тебя есть кому защищать — у тебя есть я.