Падаю на кровать, прячась лицом в подушки. Долго лежу в одной позе с закрытыми глазами.
Сажусь, смотрю на наши с Настей фотографии и все еще не верю в том, что она так поступила со мной. У нас всякое было за время дружбы. И я даже могу допустить тот факт, что она повелась на обаятельного Толмачева, не зная о моих чувствах к нему. Но чтобы проиграть меня в карты как вещь. Это не укладывается в голове.
Подруга пишет мне сообщения и отправляет голосовые. Я игнорирую все и безжалостно рву наши фотки, кидая куски счастливых совместных моментов в мусорку.
Не выдержав, все же открываю одно из ее сообщений. Настя плачет. Очень - очень горько плачет и просит прощения. А я не могу. Впервые не готова ее простить.
Я засыпаю на покрывале в ворохе старых, теперь полупустых фотоальбомов. На компьютере остался цифровой вариант. Я запрятала его как можно дальше, запаковав в архив. Сначала хотела удалить, но в последний момент отменила действие.
Меня удивило пробуждение. Сначала едва слышный шорох, за ним поцелуй в щеку.
И я по запаху узнала, кто пришел в мою комнату.
— Чай, — Кит ставит чашку на тумбочку у кровати и присаживается рядом со мной.
— Спасибо, — голос после сна и ночных слез совсем охрип.
— Я сам приготовлю нам с тобой завтрак. Твоя мать опять сварила невзрачную овсянку. Жду в столовой.
Поцеловав меня в пересохшие губы, уходит. Нахожу телефон, чтобы посмотреть время. Разрядился. Поднимаюсь, ставлю его на зарядку, разминаюсь, с тоской глянув на коврик для йоги. Не до него мне в последнее время.
Быстро привожу себя в порядок и спускаюсь на первый этаж. В столовой царит очень давящая тишина. Отчим выглядит как буфер между моей мамой и своим сыном. И стол будто разделился на две половины.
У родителей в тарелках и правда овсяная каша. Еще есть бутерброды и кофе. Кит же успел приготовить что-то красивое. Воздушная кремообразная масса, сверху присыпанная порезанными ягодами. И это только для меня. У него в тарелке высокий омлет с зеленью и, кажется, сыром.
— Доброе утро, — машу всем ладошкой.
— Доброе, Лада, — кивает отчим. — Я сегодня впервые увидел своего сына у плиты, — посмеивается он. — Удивительное зрелище.
— Согласна, — улыбаюсь в ответ.
— Творожный ванильный крем с ягодами и минимальным содержанием жира, — поясняет для меня Кит, проигнорировав отца.
— Спасибо, — беру ложку и набираю немного аппетитной красоты. — Ммм… — закрываю глаза. Крем тает во рту, обволакивая рецепторы легким послевкусием ванили и немного поднимает настроение.
