Исчезает за ней. Отец закрывает руками лицо, вздрагивает.
«Только не говори мне, что ты плачешь по ней, папа! Ты не способен на такое»
Делаю еще один глоток вискаря, потом еще один. В голове приятно шумит, внутри привычно пусто и больно. Видимо, легче станет потом. Не знаю…
Отец наконец слышит мое присутствие. Поднимает взгляд по ступенькам, доходит до меня и на его щеках правда слезы. А мне смешно. Блядь, это такой охреневший цирк!
— Правда больно, когда тебя предают и бросают близкие? — салютую ему бутылкой.
— А мне интересно, на похоронах мамы ты тоже плакал? Или это возрастное?
— Я даже не предполагал, что ты способен на такое. Я думал, ты любишь Ладу, — хрипит он, сжимая и разжимая кулаки явно в желании меня ударить.
— Это месть, папа. Месть за твое предательство! — делаю еще глоток виски.
— Тебе стало легче? — он выдыхает, запускает пальцы в волосы, нервным движением приподнимает короткий ежик от корней. — Скажи, тебе стало легче?! — орет на меня.
— Это не важно. Главное, чтобы ты проникся тем, что сейчас топит тебя, — улыбаюсь ему.
Отец снова нервно дергается. Качает головой, словно что-то решая. В ахуе смотрю, как он опускается на колени. Передо мной, блядь! Руки плетями висят вдоль тела. В глазах невыносимая тоска. Он уже это чувствует. То, что я хотел.
— Этого ты хотел? Наверное, ты прав. Именно так я должен был просить у тебя прощения. Прости меня, сын. Я надеюсь, что однажды сможешь, иначе эта обида убьет тебя. Упивайся своей победой, мой мальчик. Только вряд ли она принесет тебе облегчение, если этого не произошло сразу.
А я вижу по твоим глазам, тебе не стало легче.
Присасываюсь к горлышку бутылки и заливаю в себя виски, пока он не начинает проситься обратно.
Легче мне правда не стало. Должно было, но где-то я просчитался, получив удовлетворение без такого желанного облегчения. Моя агония не утихла. Она лишь поменяла вектор.
Поднимаюсь со ступенек. Меня пьяно шатает. Бутылка с остатками алкоголя падает из рук. Пинаю ее вниз. Скатывается, я спускаюсь следом.
— Ты куда? — тихо спрашивает подошедший отец.
— Проветрюсь, — обхожу его, едва не задев плечом, и сваливаю на улицу. Похер куда, лишь бы не сидеть на месте.
Глава 30
Лада"
"— Детка, поговори со мной, — мама входит в комнату и присаживается на край кровати. — Не съела опять ничего. Лада, так нельзя. Прекращай! — обеспокоенно повышает голос.
Он у нее дрожит, а я не хочу, чтобы мамочка опять плакала. Ей и так тяжело из-за разрыва с дядей Владом.
