Забыл, как это больно?
— Я живу в этой боли четыре с половиной года. Ее невозможно забыть.
— И как только в твоей жизни появилась искренняя девочка, готовая тебя принимать, быть рядом, отогреть твое сердце, ты решил, что ей должно быть так же больно? За что ты наказал ее, Кирилл? За любовь к тебе?
— Я не нуждаюсь в психоаналитике, — огрызаюсь на него. — У меня уже есть одна. Лучшая. Не помогает. Иди учи детей английскому. У тебя это тоже явно получается лучше. А я забуду про побои и не буду давить на деканат, чтобы тебя убрали отсюда.
И Лада… Она моя, ты понял?! Я сам с ней разберусь!
— Как я уже сказал, — он подходит, протягивает мне руку, — ты утратил право так думать в ее сторону. Цепляйся. До медпункта провожу.
— На хуй иди! Заботливый! Сам справлюсь.
— Окей, — препод пожимает плечами и уходит, а я снова прислоняюсь затылком к стене, закрываю глаза.
Попытка вспомнить его лупит по вискам головной болью. В меня тогда столько всякой дряни пихали, что я себя то помнил с трудом.
И не сидел бы я на подоконнике, будь у меня возможность нормально передвигаться. Я бы сбежал к херам оттуда. Добрался бы до дома и спросил у отца: за что он так со мной? Я был хорошим сыном. У нас, блядь, была семья!
Сжав зубы, жмурюсь сильнее. Ненавижу его. Ненавижу за то, что он сделал со мной. Ненавижу за то, что я оказался в этой точке сейчас. Ненавижу за то, что он сделал с нашим домом. Просто ненавижу!
Именно сила ненависти помогает мне подняться.
Мышцы пресса еще болят от ударов препода. Я даже отвечать ему не буду. Мне похуй, что там у него было в прошлом, на его сентиментальщину, которую он мне тут задвигал. Я получил за дело, поэтому он будет жить.
Все еще трясущимися руками достаю новую сигарету. Удается прикурить. Дым заполняет легкие с первой же затяжки. Голова немного кружится. Подхожу к окну, открываю, свешиваюсь, глядя вниз, и снова затягиваясь. Достаю трубу, прохожусь по чатам и сношу кино, которое разослал утром.
«Цирк окончен» — пишу вместо него.
Они что-то пишут в ответ. Не читаю. Психанув, вообще сношу у себя все эти чаты. Мне плевать на каждого из тех, кто в них состоит."
"Домой надо. Там должен состояться финал моего спектакля. Это надо обязательно посмотреть и может еще раз увидеть Ладу. Мне искренне жаль, что именно она попала под каток. Она в принципе единственная, кого мне жаль. Но иначе отец бы ничего не понял.
