За моей спиной возникает мужская фигура. Агонизирующий мозг не сразу понимает, кто это. Меня хватают за плечо, кидают на стену, удерживая одной рукой, второй лупят чуть выше пупка так, что у меня начинают гореть легкие. Хватаю ртом воздух, кашляю как чахоточный. Глаза слезятся. Пиздец просто.
— Ты охуел?! — хриплю преподу по английскому.
— Кто-то же должен был это сделать, — он вдавливает меня лопаткой в стену.
Больно!
— Пусти! — дергаюсь и получаю еще один удар в то же место. Меня снова сгибает пополам.
— Ты труп, — сиплю ему.
— А давай снимем кино о том, как великого Кирилла Толмачева избивают в туалете и макают башкой в унитаз, — зло цедит он, — а потом разошлем по чатам всего курса? Ты же любишь снимать кино! — еще один удар и я просто сползаю по стене.
Препод отходит от меня, но совсем уходить явно не собирается. До меня медленно доходит, что он где - то видел мое кино и пизды сейчас я получил заслуженно. Но! От него! За Ладу! Какого хера?
— Ее только что забрали домой.
Бледную, заплаканную, растерянную и молчаливую, — каждое его слово забивает гвоздь мне в грудак, но я не дергаюсь. Прикрыв глаза и уперев затылок в стену, слушаю. — Знаешь, что бывает потом с такими девочками? — он присаживается передо мной на корточки и облокачивается спиной о дверь одной из туалетных кабинок.
— Тебе то что? Студентка понравилась? — хмыкаю я, чувствуя, как по венам раскаленной лавой расползается проклятая ревность.
— Ты разнес в щепки ее мир, Кит. Своими руками.
Осознанно. У тебя больше нет права на те чувства, что ты сейчас демонстрируешь. Ты будешь захлебываться ими, они будут жрать тебя изнутри, но отдать их ей, чтобы самому стало легче, не выйдет. Если психика не выдержит и тебя сорвет, ты снова окажешься там, где мы с тобой уже виделись четыре года назад, — усмехается он. — Не помнишь? — отрицательно дергаю головой, внимательнее всматриваясь в его лицо. — А я тебя запомнил. Брошенного всеми подростка с таким же затравленным взглядом, как был сегодня у Лады.
Ты часами смотрел в окно и ждал, что отец приедет и заберет тебя. Ты знал, что такое любовь, ты рвался домой и по ночам истошно кричал «Мама», поднимая половину отделения. Не ожидал, что мы встретимся вот так, здесь. Я тогда из-за тебя профессию сменил. Нас в универе многому учили, но что-то в тебе было такое. Надлом, который я не мог починить. Наверное, морально оказался не готов. И что я вижу сейчас? Ты берешь и ломаешь других людей.
