Он должен! Он, сука, обязан прочувствовать адскую боль предательства и одиночества! Долбанный страх, заполняющий каждую клетку твоего тела. Безысходность, беспомощность. Темноту. Он пройдет через все это. Я надеюсь, что его сожрет собственная совесть. Это наша с ним война, но война не бывает без сопутствующих жертв.
Выкидываю окурок, забиваю на окно и быстро покидаю сортир, а за ним универ. Сажусь в тачку и еду домой. Пробок уже нет. У наших ворот отказываюсь довольно оперативно. С пульта открываю, въезжаю во двор и не закрывая тачку, иду в дом.
В холле стоит чемодан, но никого из действующих лиц пока не наблюдается. У меня все горит внутри. Иду опустошать родительский личный бар. Забираю бутылку вискаря, скручиваю крышку и делаю большой глоток. Крепкий алкоголь обжигает и дерет горло. Забираю его с собой, иду по второму этажу. Снизу слышны голоса.
А вот и они. Отец, пытающийся удержать свою женщину, и мачеха Маша с зареванным, опухшим лицом. Меня не видят даже когда я спускаюсь ниже и сажусь прямо на ступеньки, продолжая заливать в себя вискарь.
— Маша, пожалуйста. Я все решу, клянусь тебе. Я поговорю с ним. Кит уедет. Для Лады найдем хорошего психолога, другой ВУЗ, что угодно. Не уходи. Я люблю тебя.
— Я не могу, Влад. Я нужна дочери, а ты не можешь справиться со своим сыном. Я столько раз просила тебя заняться им. Прекратить потакать ему! Сделать хоть что-то! А ты продолжал покупать ему дорогие игрушки за каждый его проступок. Ты поощрял их отношения с Ладой. А я просила тебя прекратить это! Я говорила, ничего хорошего не выйдет, но ты заботился о своем сыне и его чувствах.
Это нормально, что он у тебя в приоритете, он ведь твоя кровь, твой наследник. Им просто надо было заниматься, Влад. Даже сейчас, когда он уже взрослый!
Мачеха видит меня. В ее взгляде нет ненависти. Там только боль и жалость. Я хочу увидеть глаза отца. Мне нужны такие эмоции именно от него.
— Я прошу тебя, — он продолжает просить.
— Нет. Я так больше не могу. С тех пор как Кирилл вернулся, все пошло наперекосяк.
Ты даже не объяснил мне причин его столь лютой ненависти к тебе. Это ваша с ним тайна.
— Я расскажу. Я все объясню тебе, Маш, — отец сжимает ее руку, подносит к губам.
— А я теперь не хочу ничего знать, Влад. Ваши тайны мне больше не интересны. Отпусти. Я должна ехать к своей девочке. Она сейчас в таком состоянии. Ей нужна мать. А твоему сыну нужен отец. Не забывай об этом, пожалуйста. Прощай.
Маша цепляет за ручки оба чемодана, и опустив плечи идет к двери.
